On-line

We have 140 guests online
Besucherzahler singles
счетчик посещений


Designed by:
SiteGround web hosting Joomla Templates
PDF Print E-mail
Нікополь літературний - Продан Марк Дмитрович
Wednesday, 17 March 2021 15:40
There are no translations available.

Продан М.Д.
Художник, краєзнавець, почесний громадянин м.Нікополь
м. Нікополь, Україна

Малая родина
(воспоминания старожила)

 

Перед тобою голову вклоняю,
Безсмертна слава козака!
Про тебе з Тирсою співаю
Нащадкам Гонти і Сірка.
Стою на Розі Дніпровому –
Плавневій вотчині синів:
Тут Січ була – Сіркова сила,
Гніздо прославлених орлів.
 
Д. Дніпровий
(Дмитро Продан)
грудень 1941 р.

  

 

Никитин Рог. 2019 г.

 

По преданию седой исторической старины в устье реки Лапинки, впадающей в Днепр, на мысе казак Никита соорудил переправу через реку. С этого места и берет начало наша малая родина – Никополь. Добрую историческую память о себе оставили ктиторы братья-казаки Яков и Иван Шияны, которые и соорудили иконостас, жертвенник и звон для Свято-Покровской церкви.

На Никитином Рогу в заброшенной, вросшей в землю мазанке были обнаружены два портрета, написанных неизвестным художником в ХІХ веке. Пусть они послужат как собирательный образ жителей нашей малой родины тех времен.

Замечательно качество, которым нас наградила природа, – это память. На досуге перед нами выстраиваются кадры как личной жизни, так и событий, которые происходили на нашей малой родине.

 

Дар братьев Шиянов. 2014 г.

 

Вдруг осознаешь значимость временного мига, подаренного тебе жизнью, и радуешься, что ты был участником этой жизни, а не наблюдателем.

 

   

Портреты Ивана Багачарова и Максима Башмакова – жителей Никитиного Рога ХIX века

 

Правильно подмечено классиком: проблема «отцы и дети» вечная. Уходящее время и история остаются только в нашей памяти, событиями из которой мы делимся с нашими последователями.

Прошедшие исторические устои неприемлемы для грядущих поколений. Это закономерно. Жизнь прогрессирует в своем развитии. Но, к великому сожалению, зачастую мы отвергаем, а иногда и уничтожаем те ценности, которые подарила нам матушка-природа. Одна из главных наших потерь – среда обитания и исторические памятники культуры. Если спросить у старшего поколения, что для них было самым значимым, ответ, наверное, будет однозначным: река Днепр.

Если подумать, что она представляла для жителей, то получим удивительный ответ: было органическое единство человека с природой. Река с ее плавнями составляла такую красоту, которая всегда удовлетворяла духовные запросы и материальные жизненные потребности. Это не водная магистраль, а жизненная артерия, по глади которой сновали дубы, баркасы, каюки и экзотические паромы, груженные огородиной: арбузами, дынями, картофелем (кстати, на осенней ярмарке один клубень сорта «Элла» дал рекордный вес 820 г, так что знаменитый Нил перед урожайностью орловских и лапинских плавень отдыхал).

Борта плавсостава утопали под дровами, травой и сеном для скота. Травяной букет плавень превосходил Барабинскую и Вологодскую низменности, а над природной аптекой Авицены гудели тысячные рои пчел. На паше сотни стад коров и табуны лошадей. По три хозяйки объединялись на одной лодке и трижды на день ездили через Славутич и Лапинку на дойку своих буренок, а она, «милая», давала надои до 30 литров. По соседству взмахивали веслами сыновья, мужья и отцы-старики: кто с удочками, кто с ружьями, а кто с косами.

На Никитином Рогу существовала так называемая Каменская переправа. Из ее бездонных закромов перевозили на городскую пассажирскую пристань весь плавневой урожай по водной магистрали Днепра. Палубы «Дмитрия Донского» и «Софии Перовской» были заставлены корзинами с овощами и фруктами. Жители побережья, провожая белых красавцев, махали руками и пели песенку «Пароход белый беленький», и невдомек им было, что Никитин Рог окрестил их «Митькой спекулянтом» и «Софкой базарницей».

Вверх по Днепру поднимался с низовья рыбец, белуга, осетр и присоединялся к косякам местного рыбного царства, среди которого карп, лещ, судак, густера, сом, щука и сотни других видов. В Белокаменной на прилавках лежали перетянутые шпагатом золотистые копченые никопольские лещи.

В плавневых затоках и озерах среди кувшинок и лилий – вотчина карасей и линков. Постный борщ не обходился без томленого в печи линка, а знаменитое никопольское пиво без вяленых лещей, чехони и тарани, а уху невозможно было сварить без ершей и носаря.

 

  

Пивные бутылки пивоваренного завода Карла Штекеля

 

…Не вернулся с фронта отец братьев Рогозиных (дал им имена, надеясь на счастливую их жизнь: Ким – коммунистический интернационал молодежи, Вил – Владимир Ильич Ленин), и малолетние мальчики помогали матери рыбной ловлей. На корме их каюка был приспособлен «паук». Он опускался в глубину Днепра канатом через барабан. Через 15-20 минут подросток не в силах был поднять на поверхность «паук» с пойман-ними лещами, и приходилось часть улова веслом выгонять с паука-ловушки. Такими рыбны-ми богатствами одаривал жите-лей Никополя Днепр-Славутич и его соседка река Лапинка.

Над речным царством – вотчина пернатых. Промысло-вую птицу охотники добывали с верными помощниками Дукма-ном, Неркой, Рексом и другими, возвращаясь с охоты обвешан-ные крыжнями, чирками, бекасами.

Дичь менялась в зависимости от сезона. Осенью и зимой пернатых меняли на лис, зайцев, барсуков, енотов, а когда стал в моде мех, пошел спрос на ондатру, хорька и выдру.

А как затрагивала духовные струны человека грация, полет, красота и пение аиста, скопы-рыболова, зимородка, соловья и варакушки! Незабываемое впечатление, когда над степью высоко в небе встречает восход солнца жаворонок. Счастлив тот человек, которому малая родина подарила возможность жить в гармонии с природой.

Плавневые заросли верболоза, краснотала, плакучей ивы, рогоза были неисчерпаемой базой для лозомебельного промысла.

 

Уха по-никопольски
Слева направо: Л. Пугач, А. Федоренко, Г. Корогод,
В. Немченко, М. Продан

 

Умелые руки мастеров-лозокрутов изготовляли диваны, кровати, кресла, люльки, этажерки, полочки для книг, подставки для цветов, украшая интерьер жителей города.

В любой семье не обходилось без подручных средств для переноски тяжестей: то ли корзин, плетух или простой кошелки для базара. Даже изгороди, разделявшие усадьбы от соседей, плелись из лозы. Отсюда и пословица «точить лясы», то есть бесконечная болтовня.

Днепр со своими плавнями был для жителей города и стол, и дом, и пища насущная. А на вопрос, что главное в самом городе, был непредсказуемый ответ: базар. Да! Да! Не рынок, а именно базар (или толчок), где знакомые могли встретиться, обменяться новостями, поделиться радостями или печалями, узнать передовые методы во всех сферах домашнего хозяйства.
Устраивались и сезонные ярмарки, где сообщество могло себя показать и других посмотреть, продемонстрировать свое мастерство и умение, реализовать свою продукцию и приобрести нужную у других. Базар предлагал от навощенной сапожной дратвы до швейцарских часов фирмы «Breguet». Услуги сопровождались словесной рекламой, например: «Паять, лудить, не надо к мастеру ходить. Каждая хозяйка может сама запаять дырку», предлагался мягко плавный припой для запайки прохудившейся кастрюли, миски, кружки. Слышно было выкрики: «Каустик для варки мыла! Густые роговые гребешки от вшей».

Ну, а ярмарка – это что-то невероятное, точно по Гоголю: «Хрюкает, лает, мычит, поет и гойдается на качелях». Такие же массовые гуляния происходили в выходные и праздничные дни в парках. На языке времени – происходил культурно-массовый охват населения. Через медные трубы, литавры и барабанную дробь по парку разносились звуки маршей, танцевальные мелодии, из летних кинотеатров слышались голоса артистов.

 

Никопольская ярмарка до революции 1917 г.

 

Вспоминается колорит того времени: в читальных беседках в руках газеты и журналы, за столами шахматисты в окружении болельщиков, а по аллеям на скамейках у киосков детвора слизывает с вафельных кругляков мороженое. Здесь же и пончики, ситро, а иногда можно было видеть, как «пенят» «сталинский шоколад» – обыкновенные семечки.

Гуляние публики иногда происходило с фейерверками и заезжим цирком. Тогда, естественно, цена входного билета возрастала, усиливалась охрана по всему периметру парка, привлекались не только стражи порядка, но даже военные подразделения. Озорная молодежь не знала, что такое карманные деньги: приходилось штурмом преодолевать забор и охрану. Это уже позже для охвата граждан культурным досугом давались посетителям отгулы, профсоюзы даже выделяли деньги (сейчас на месте парков «собачьи кухни»).

А разве забудешь, как в послевоенные времена все соскучились по спорту? Вернувшиеся с фронта мужчины и подросшая молодежь несколько десятилетий демонстрировали массовый спортивный бум. Без кнута и пряника на энтузиазме возводились спортивные площадки на пустырях, в парках, скверах, стадионы в плавнях и котлованах выбранной глины при кирпичных заводах. Братья Леонид и Владимир Емцы со своей футбольной командой «Ястребок» соорудили стадион в котловане «Цеглобуда». На матчи приглашались команды с центра города (имел честь играть в этом котловане и ваш покорный слуга).

 

 

Баскетбольная команда НМТ. 1950 г.
Слева направо: Н. Олейников, Б. Демьянов, О. Глава,
Владимир (фамилия неизвестна), М. Продан

 

Футбольные, волейбольные и баскетбольные команды, кстати, и духовые оркестры имели школы, ремесленные училища, техникумы, спортклубы и общества «Локомотив», «Строитель», «Спартак», «Сталь», которые со временем по своему спортивному статусу мастерства получили порядковый номер 1, 2, 3. Была также команда воинской части. Сейчас кажется неправдоподобным, что в Никополь приезжали играть известные команды, такие как «Динамо» Тбилиси и Москвы, «Торпедо», «Спартак», «ВВС» (все московские), «Крылья Советов», и приглашали в свои команды никопольских мастеров: вратаря Владимира Чеповского, нападающего Виктора Гейченко и других, но их согласия не получили, так как местный патриотизм был превыше столичного престижа.

На спортивных площадках в летний период происходили с утра до вечера захватывающие поединки. Энтузиастами и запевалами спортивного бума в городе были майор военкомата Мазур, Борис Гиреев, Евенко из педучилища, Владимир Завистовский со «Стали» и молодые будущие мастера своего дела Борис Деев, Борис Демьянов, Олег Глава и много других.

Нельзя вообразить, что творилось в городе на легкоатлетическом соревновании на приз газеты «Никопольская правда». Принимали участие команды школьников и всех спортивных обществ. Для каждой возрастной группы были свои определенные нормативы.

Во главе мероприятия – бессменные руководители: председатель спорткомитета Семен Шварцберг и председатель общества «Спартак» Александр Штеренберг и армия помощников во главе с секретарем Марией Петровец, учителями физкультуры и военруками. Да! Да! В послевоенный период во всех учебных заведениях была должность военрука.

На центральной улице города, покрытой брусчаткой, наносилась разметка известью. Каждая команда занимала свой маршрут от старта до финиша. На всех участниках по традиции семейные трусы, майки с номерами и символикой, на ногах у некоторых прорезинки, на других самодельные балетки, а большинство – с босыми ногами. Старт дан! Шум, гвалт, болельщики в экстазе, медсестры бинтуют сбитые пальцы на ногах, но это же мелочь, если достойный результат. Не обходятся соревнования без протестов физруков и слез участников. Все невзгоды сглаживают грамоты и кубки, которые остаются в памяти.

Какими весами можно измерить вес значимости медалей или найти меру определения цены пролитых слез радости при их получении воспитанниками Заслуженного тренера Украины, почетного гражданина города Никополя, чье имя вписано золотыми буквами в книгу народной памяти, – Владимира Дмитриевича Бредихина?..

 

Владимир Дмитриевич Бредихин

 

Удивительное все-таки наше бытие, состоящее из временных отрезков, зачас-тую таких противоречивых, что не поддаются приведе-нию к общему знаменателю. А в целом – это жизнь. Приходит на ум сравнение с прикроватным ковриком, который был когда-то почти в каждом доме. Семейный достаток формировал моду, по-другому: голь на выдумку хитра. Так вот: коврик состоял из отдельно сшитых лоскутов разных по форме, цвету и виду ткани, обрамляла всю эту мозаику однотонная рамка, собирая все лоскуты в цельную цветовую картину. Подобно и наше бытие, состоящее из множества временных отрезков, где пересекается моя, твоя, его жизнь на просторах малой родины.

 

Александр Иосифович Перепадя

 

Эта мозаичная беседа ни в коем случае не претендует на какой-либо литературный жанр – просто заметки старожила из истории бывшей страны Советов, а мы выходцы из ее рядов с наследственным рецидивом. Все обсуждаем, все советуемся вместо того, чтобы создать благополучие для народа… А в тяжелые послевоенные годы была организована для детей детская техническая станция (директор В.П. Гладков), в состав которого входили три кружка – авиамодельный во главе с военным летчиком А.И. Перепадей, радиокружок во главе с морским офицером П.И. Колисниченко и фотокружок, которым руководил офицер-фронтовик С.Н. Клименко.

 

Областные авиамодельные соревнования. 1948 г.
М. Продан предьявляет модель старшему судье Алехинцеву

 

Значительным событием в истории малой родины были послевоенные (1948 г.) соревнования по авиамодельному спорту. Команда города Никополя была представлена восемью человеками. Участников соревнования разместили на аэродроме в военных палатках с питанием по спецталонам. По техническим правилам соревнования авиамодель запускали в свободный полет, и зачастую она термическими потоками улетала далеко. На этот случай на аэродроме дежурили с летчиками на борту три самолета ПО-2. Судья, фиксирующий время полета, садился в самолет и сопровождал модель до приземления. По окончании соревнований всех участников катали на самолете. Впечатление от соревнований осталось в памяти участников на всю жизнь.

 

 

Встреча моделистов СЮТ с полковником,
инженером авиации А.В. Белым. 1975 г.
Слева направо: М. Продан, А. Перепадя,
А. Белый, З. Колоскова, В. Резников

 

Тогда никто не мог и предположить, что один из участников авиамодельного кружка Адик Белый станет одним из команды будущих космонавтов…

Нельзя было представить ни взрослым, ни детям, что только год назад они хоронили умерших от голода родных и близких, а также своих одноклассников. Режим казнил, режим и миловал.

Тяжелые времена выпали на долю подростков послевоенного поколения. Многие отцы не вернулись с фронта, и жизнь вынуждала их взрослеть ускоренными темпами. Еще не оперившиеся и не ставшие на крыло, они уже были настоящими мужчинами и, сталкиваясь с трудностями, воспринимали их как закономерность. Вот только 1947 год на всю жизнь остался глубоким шрамом в душе и непонятным разуму. Почему так хотелось есть? Исхудавшее, с острыми скулами и огромными, безмолвно просящими глазами, детское личико смотрело на такие же глаза матери с той лишь разницей, что вместо ответа из них медленно катилась слеза… Спасла наше семейство коза Зорька. Пока она давала немного молока, ее оберегали, заводя на ночь из козлятника в дом. Когда Зорька перестала доиться, ее мясо засолили в маленьком бочонке, а затем каждый день по маленькому кусочку выдавали членам семьи. До глубокой старости шкурка Зорьки служила маме прикроватным ковриком…

Члены семьи, пережившие голод, просят не вспоминать трагическую зиму 1947 года. Но, если не я, то кто поведает страшную правду: я был участником команды четырнадцатилетних подростков с Крутого переулка, получавших по карточной системе жизненную пайку хлеба для семьи. Нам, подросткам, надо было объединяться, так как у одного могут отнять пайку хлеба, а лишиться карточки – это равносильно смерти всей семьи. Она останется голодать целый месяц, так как замена карточки была не предусмотрена властью. Месячная карточка имела квадратики с числами каждого дня: продавец ножницами вырезал квадрат с числом текущего дня и взвешивал положенную норму хлеба. Вся команда стояла в очереди и строго наблюдала за ситуацией: в толпе находились «охотники» выхватить хлеб. Опухший и обреченный похититель падал с куском хлеба на пол и норовил откусить. Его тело не чувствовало побоев и проклятий озверевшей толпы. Зов жизни за кусок хлеба лишил его чувства быть человеком, а толпа била беспощадно, стараясь вырвать и возвратить владельцу оставшийся ломоть жизни: дома голодная семья.
Одному подростку по улице с хлебом и карточкой быть опасно: вот и формировалась команда, способная любой ценой постоять за себя и товарища, имея на вооружении нож (или даже пистолет). Членами команды были жители переулка Крутого: Леонид Ковтун, Георгий Комышов, Виктор Ковтун, Евгений Гребенюк, Евгений Ковтун и Марк Продан. Может и правы те, кто пережил это страшное время и не хочет о нем вспоминать, но в память об ушедших живущие сегодня должны знать…

Время – лекарь. Стали забываться эти трагические времена, и Зорькина шкурка ушла в небытие, как гласит древнее изречение: «Все проходит! Пройдет и это!». Пришла весна, обновляется жизнь. На склонах зазеленела трава, землемеры сажнями делят степные огороды, потянулись по пыльной дороге тачки, подталкиваемые детьми, с инвентарем. Когда проезжали старый хлебозавод, обязательно останавливались, чтобы посмотреть на танкодром, на котором боевые машины на гусеничном ходу с башнями Т-34 совершали маневры холостыми выстрелами: это была практика курсантов танкового училища.

Мало кто помнит, что в Никополе после войны располагалось танковое училище, преподавателем в котором был офицер, Герой Советского Союза Козлов. Позже училище перевели в город Тамбов. Недолго жителям пришлось горевать: вскоре здесь обосновалась десантная воинская часть, а танкодром стал служить десантникам учебным полигоном. Дирижабль, удерживаемый тросом, подымался на заданную высоту, с которой солдаты-десантники совершали прыжки, прыгая друг за другом и совершенствуя свое боевое мастерство. Собиралось много желающих посмотреть, как внезапно на небосклоне возникал ключ белых лебедей.

Было и приключение: оборвался трос, и дирижабль улетел. Вызванные из Днепропетровска самолеты ПО-2 обнаружили «беглеца» и транспортировали на полигон.

Вокруг полигона были огороды рабочих никопольских предприятий. Владельцы участков обозначили свои наделы: вбили колышки с фамилией владельца участка, засеяли кукурузой, фасолью, горохом, с нор повыливали сусликов (злостных вредителей будущего урожая).

 

На баштане возле куреня
Слева: агроном Дмитрий Продан

 

Окучивали картофель, надеясь часть урожая продать на осенней ярмарке, потому что придет зимушка лютая и спросит, что у тебя в закромах. А зимы были морозные, снежные. Случалось, что утром из-за наметенных сугробов дверь из избы не откроешь – приходилось выбираться через окна.

Один степной огород не мог обеспечить семью всем продовольствием, поэтому еще имели или плавневый надел, или бережник. Сухопутный транспорт – тачку меняли на водный – каюк. Почва в плавнях требовала другого инвентаря: вместо лопаты – вилы, косы, особые сапы и другое. Зато какими урожаями вознаграждала плавня за труд в конце золотой осени! Во дворах копны кукурузного «бадилля» и сена для домашних животных, кочаны капусты, картофель, поленницы дров-сушняка. На чердаках возле лежаков дымоходов в полове хранятся до нового года арбузы, яблоки.

На бантине вязки лука и мешки с сухофруктами. А если заглянуть в погреба, то там настоящая оптовая база, которая позволяла не выходить из дома и пользоваться продуктами до нового урожая.

Помнится, как мама или бабушка доставали из погреба солево, а для детей моченые яблочки: прокусишь оболочку, а тебе в нос бьет газовая струя шампанского, вызывая смех, а кулачок трет от щекотки нос.

Кроме работы и домашних забот были и отдых, и развлечения. В погожие дни дети играли в городки, запускали змей, гоняли волчки и бабочек, играли в чижика, пускали с лука стрелы, играя в индейцев, дули в свистульки. Для юношей и девушек в середине ХХ века основной страстью были танцы и кино. Летом в парках и скверах гремели духовые оркестры на танцплощадках, играли аккордеонисты, увлекая слушателей виртуозным исполнением. Ушли в прошлое романсы и нэповские шансоны, народные хороводы и гопаки, все реже кавалеры били чечетку. Несмотря на то, что «дикий запад» был отгорожен железным занавесом, но сквозь щели проникала мода, словно вирус. Увлечение молодежи твистом и шейком рассматривалось как космополитизм. Горкомом комсомола утверждались списки мелодий, звучащих на танцплощадках. Изменились названия танцев: вальс и танго – медленный танец, фокстрот – быстрый танец. Вальс-бостон был под запретом: идеологи усматривали в нем эротические движения.

Один из танцевальных вечеров в здании фойе кинотеатра им. Ленина потряс всю Европу. Протест молодежи на запрет шейка в связи с исполнением танца и задержанием двух танцоров правоохранителями вылился в штурм городского отделения милиции. Начались беспорядки. На подмогу милиции прибыли три пожарные машины, которые толпа тут же опрокинула. По согласованию сверху подключили воинскую часть с правом применения оружия на поражение. Среди раненых был и работник Южнотрубного завода Александр Бредихин. Беспорядки длились до утра, на что отреагировал «Голос Америки», сообщив, что в Никополе молодежь выступила против устоев Страны Советов. Не проявился ли бунтарский дух протеста в генах внуков, деды которых подняли в двадцатые годы ХХ века восстание на Троицу, на подавление которого на железнодорожную станцию города Никополя прибыл бронепоезд с красноармейцами, которые должны были сравнять все с землей? По рассказу Любови Фроловой (работница ЮТЗ) ее дед в качестве парламентера вел переговоры с командующими бронепоезда, и в результате «Лапинград» был спасен. Стоило это трех коробок из-под какао рыжих червонцев царской чеканки, собранных бунтовщиками. Бронепоезд дал задний ход.

Именами коммунаров Антипова, Куксина и других, участвовавших и погибших в придушении восстания «кулаков», были названы улицы. Сегодня названия этих улиц изменены…

А как не вспомнить свою первую учительницу! Через 55 лет после окончания 7 класса Тамара Семеновна Кирпа встретила своих питомцев в статусе учителей, врачей, инженеров, рабочих...

 

Выпускники школы № 3 (Бабушкина школа) на встрече
через 55 лет после окончания школы с учителем Т.С. Кирпой
Слева направо:1-й ряд: учитель английского языка, В. Бычкова,
М. Продан, С. Каштан,
Т.С. Кирпа (первая учительница),
Г.Ф. Коваль (директор школы), В. Дударева, В. Гребенюк;
2-й ряд: Г. Чала, Е. Занудько, Е. Матюшенко,
В. Баглаенко, Д. Кузнецов;
3-й ряд: В. Ковтун, Н. Петренко, В. Пахомовский, Р. Шконда;
4-й ряд: В. Волков, В. Нападайло

 

Виктор Нападайло похвастался, что он со своим университетским педсоставом «выковали» железную украинскую Жанну Д’Арк Юлию Тимошенко… Это была наша последняя встреча с первой учительницей. Подарила она мне на встрече свою фотографию с надписью.

 


Себя корю по сей день за свою откровенность, которая ее очень опечалила…

Это было в начале учебного года. Среди ребят я один пришел неподстриженным, за что получил замечание.

На следующий день я снова явился в таком виде. Тамара Семеновна подошла к моей парте, попросила закрыть глаза, считая до десяти. Ее руки нежно коснулись моих волос, и класс взорвался хохотом. Когда я провел ладонью по голове, в моих руках оказалась ленточка с бантиком. Невинная шутка была рассчитана на соблюдение школьных правил нарушителями учебной формы.

Через 55 лет я напомнил моей первой учительнице об этом эпизоде, сказав, что мне было стыдно признаться, что у моей мамы не было денег на подстрижку…

 

Чернильница. ХІХ в.

 

В Никополе, как и во всей стране, система образования состояла из начальных школ, неполных средних, средних, вечерних, техникумов, института, ремесленных училищ и ФЗО.

В послевоенное время тяга к знаниям происходила с неподдельным энтузиазмом. По улицам можно было наблюдать шествия отрядов с барабанной дробью и горном, распевались бравые песни как молодежью, так и людьми старшего возраста. Пели с таким азартом, не вникая в смысл. Например: «Вместо сердца пламенный мотор», «Как один умрем в борьбе за это». Кому это нужно, чтобы за «это» отдавать жизнь, оставив земной шар без людей? Энтузиазм затмевал разум. В действии был девиз: «Каждый человек – кузнец своего счастья».

За окном ХХІ век. С тем же рвением власти, политики, партии, депутаты горят желанием «ковать». Только вот беда – никак не могут найти наковальню, на которой можно выковать успешную страну. Наши соседи не в пример нам давно «куют» благополучие своих стран с помощью уезжающих к ним наших «кузнецов». Лукавят наши борзописцы, старающиеся поддуть в политические паруса хоть немного попутного ветра: «не кузнецы мы и не плотники». А простой народ испокон веков утверждает, что народ и кузнец, и жнец, и на дуде игрец. От мала до велика в смутные времена во имя жизни преодолевались непосильные трудности, а по прошествии сами удивлялись, как можно было такое преодолеть и выстоять. Ценность этой эстафеты мужества в том, что она пример для грядущих поколений.

…Наступило мирное созидательное время: отстраивались заводы, фабрики, буренку, запряженную в плуг, сменили трактора. Как подметил поэт: «Дир-дир-дир, мы за мир!».

Для стальных коней в храмах господних разместили гаражи (МТС), сбросив золотые маковки с крестами, сказав «Ваньке»: «Крой, Ванька, бога нет». За Ванькой пошли крыть и Машка, и Пашка, и подрастающая поросль: курят, пьют, колются. С этим «достоянием», к сожалению, вступили в ХХІ век.

Такая накипь появляется, но быстро проходит при социальных изломах общества.

Надо отдать должное, что живое зерно преемственности, посеянное учителями-краеведами Павлом Богушем, Петром Ганжой, уже дает всходы. Эстафету исторической памяти малой родины приняли Сергей Кузьменко, Олег Фельдман и другие. Ушедшие вас благословляют! Творите и созидайте! Долгого вам жизненного пути. Не создать ли вам общественный фонд, организовать команду патриотов и за дело! А городская громада из таких непосед может формировать молодое крыло депутатского корпуса.
Кстати, не случайно сама история сохранила для будущего поколения две реликвии с церкви Покрова Пресвятой Богородицы: это икона Спасителя в терновом венке и колокол со звонницы.

Колокол со звонницы церкви Покрова Пресвятой Богородицы

 

Они – укор предшественникам за содеянный грех и благословение правонаступникам за ее возрождение…

…В семьях радость: возвращаются с фронта родные и близкие. Других не покидает надежда, что полученные похоронки окажутся ложными. В душе народа всегда живет чувство сострадания, которое подсознательно выражалось успокоением. Такими успокоителями вместо современных реабилитационных центров становились гадалки, предсказатели, вещуны.

 

Икона Спасителя в терновом венке
из церкви Покрова Пресвятой Богородицы

 

К примеру, Спиридоновну просили кинуть на карты, что есть, что было, что будет. Базарник Бардадым «приватизировал» шопу: азартные игры на три карты чередовались с морской свинкой Машкой, которая из ящика доставала билеты с текстом.

Отправная станция рабочего поезда по маршруту «Город – Трубный завод» была вотчиной Бориса Носа. В отличие от Бардадыма на его плече был привязанный за ножку облезлый попугай.

По просьбе он доставал билетик, и гадающий в сторонке его читал. В 99% из 100 в нем были радостные известия. Борис окриком требовал вернуть билетик, аккуратно его складывал, как аптечный порошок, и возвращал в ящик на исходное положение. Текст в нем гласил: «Не переживайте напрасно. Ваш близкий родственник возвращается с фронта поездом домой на верхней полке с чемоданом». Отсюда и радостные эмоции: мудрые народные психологи составляли текст для успокоения, так как почти в каждой семье одинаковые горе и надежды. А если предсказание сбылось, то представляете, какую рекламу имел попка-дурак, а Борис Нос выручку.

Эхо войны все реже и реже напоминало о себе, да и Борис со своим «предсказателем» попугаем сошел со сцены. Лампочку Ильича заменил каганец, а, как роскошь, – керосиновая лампа с дефицитным стеклом, которое быстро закапчивалось. Протирать лампу от копоти имел право только глава семьи: детям к лампе доступ был закрыт.

Керосиновая лампа. ХІХ в.

 

Примус, а позже, как достижение научно-технического прогресса, керогаз заправлялись керосином, купить который можно было в ларьке в районе «Нефтебазы». За покупкой шли пешком с бальзамкой через весь город. И вдруг, как гром среди ясного неба, до слуха никопольчан доносилось громкое слово, в котором отсутствовала буква «р» – «кегосин». Это двуколка с невзрачной лошаденкой, волос на хвосте которой не годился для рыбацкой снасти, бочонком с краном и владельцем услуг Борей Носом. Куда подевались насмешки и сарказм! Борис стал благодетелем, который избавил жителей «удовольствия» тащиться с бальзамками через весь город к «Нефтебазе».

Слово «керосин» много значило в середине ХХ века: при лампе дети учили уроки, овладевали навыками каллиграфии, а взрослые шили, вязали, вышивали и пряли.

Услуги населению оказывали вот такие «вахтеры», как Боря Нос. Нельзя не вспомнить рубщиков мяса Федосея Свирского, Николая Пшика, закройщиков Дмитрия Чуйкова и Якова Рекова, провизоров Дору Петровну Калиберденко и Шевелихина, кузнецов Акима Беликова и Тарана, который выковал люльку высочайшего художественного мастерства. В этой люльке выросли дети нашего семейства и соседские с Крутого переулка.

Приходят на память слова из песни «Я вахту не в силе держать…». Так в каждом городе в определенный исторический период их руки и разум послужили соотечественникам, за что те и помнят их.

Безусловно, кроме работы, учебы и домашних забот молодежь ходила ладонь в ладонь, старшие – под ручку, а если попадали в тень, то рука юноши оказывала невинную поддержку за талию, которую обвивал пояс восьмиклинки. Мечта сегодняшней невесты – выйти замуж за бизнесмена, а в послевоенные времена спрос был на офицеров-золотопогонников. Народ скажет, как завяжет: говорили, что были офицерские жены и жены офицеров. Это различие было видно даже невооруженным глазом. Офицерская жена не работала, всегда на высоких каблуках, в фильдеперсовых чулках и юбке солнце-клеш. Она одна из первых после рабфаковских девушек в красных косынках унаследовала от старушек из «бывших» серьги и обручальные кольца.

Одним из отличительных прикидов офицерской жены была «лиса-патрикеевна» с золотым отливом. Ее огненный хвост ниспадал ниже пояса, а на плече красовалась мордочка со стеклянными глазами. Игривая улыбка владелицы лисы как бы говорила: «Знай наших». Но стоило ей встретить закадычную подругу, как обмен новостями затягивался настолько, что, взглянув на часы, она ахала: «Подруга! Вот это да! Скоро мой возвращается со службы! Побежала ему что-нибудь подогреть».

У жены офицера такой прикид отсутствует, зато у нее много житейских забот: страх перед очередным переездом по месту службы мужа, благоустройство на новом месте, поиск работы, школа для детей, а на стол подавать свежеприготовленную еду без подогрева. А самая существенная разница между ними – первая знала об аттестате офицера, а вторая узнавала о нем только после замужества. Аттестат – это такая мизерная льгота для тех, кто кровью, жизнью рискуя, отстояли Родину. Народ самоотверженным трудом и уважением платил победителям. И не вина всех нас, что государство рухнуло: система жизнеустройства оказалась нежизнеспособной. На карте мира появилась новая страна Украина: она была преподнесена нам на блюдечке, как манна небесная, нежданно, негаданно… А знаете, почему ребенок рождается в муках? Правильно подумали. Так точно проходит строительство государства. Его надо выстрадать, лелеять и беречь, а мы приняли этот дар судьбы на «ура»: быстро соорудили герб и флаг, дружно пропели гимн и, казалось, приступили к самому главному – построению государства. С этого исторического момента и начались наши негоразды. Прошло уже 30 лет, а мы до сих пор не можем ответить на вопрос Леонида Даниловича к Леониду Макаровичу, что мы строим.

За это время сменилось пять президентов, энное число Верховных Советов и министерств, а ответ на вопрос так и витает в воздухе. Присущ рецидив Страны Советов: все время советуемся, а за это время опустели наследственные закрома, устарело оборудование заводов и фабрик, нет рабочих мест, зарубежье принимает массовый поток наших кузнецов своего счастья. Страна не построила государство и живет в долг. Самое страшное – общество лишилось таких человеческих качеств, как совесть и стыд. Ангела Меркель живет в двухкомнатной квартире не потому, что она бедная, а потому что совесть не позволяет ей сооружать хоромы, подобно нашим власть имущим. Нашей очередной власти не стыдно заявлять, что в бюджете дыра, надо быть на подтанцовках у запада, чтобы получить очередную процентную подачку в долг от МВФ. Ей не стыдно смотреть на бедствующий народ, а власть имущим иметь зарубежные роскошные виллы, получать миллионные зарплаты, назначать самим себе премии, судьям оправдывать преступников, не выполнять предвыборные обещания – не стыдно быть бесстыдными. Помните того подростка, пришедшего в школу неподстриженным: ему было стыдно признаться в бедности своей семьи. К сожалению, это поколение ушло.

Наша страна подобна лотку с тухлыми яйцами. И какое бы яйцо общество не выкатывало на политический олимп, оно окажется тухлым. Очередная попытка избрать новую власть – самообман. Может не с яиц начинать, а с курицы, которая бы несла свежие жизнеспособные яйца, а двум Леонидам начинать построение государства не с конструирования кравчучки и создания класса олигархов, а вдумчивым, кропотливым трудом совместно с учеными, политиками, творческой интеллигенцией формировать общество высокой нравственности со стыдом и совестью, которое сможет построить в стране Украина государство. Но это уже будет другая история нашей малой родины – славного города Никополя на Днепре…

Ну, а если читателя заинтересует, как же сшился исторический коврик старожила-рассказчика, то можно сказать: точно зеркальное отражение малой родины.

Мой дед по отцовской линии Марк Никитич был полковым ветврачем царской армии, а после революции заведовал в Никополе ветлечебницей. Его родной брат Андрей Никитич был профессиональным революционером, за что длительное время отбывал царскую каторгу (в Молдавии в советское время его именем назван колхоз).

Моя бабушка по материнской линии Анастасия Григорьевна Соколова – потомственная дворянка, а ее тетя была настоятельницей женского монастыря в Белгороде.

Мой отец, Дмитрий Маркович, агроном, имел поэтический дар (писал под псевдонимом Днепровый). В его поэзии политцензура стальным пером, приравненным к штыку, подчеркнула строки, пропагандирующие национализм: сменила адрес проживания в столице пяти запорожских сечей на степи в карагандинских лагерях сроком на 10 лет. По истечению срока ссылки по комсомольской путевке (хранится в домашних архивах) под звуки марша духового оркестра «Едем мы, друзья» днепропетровцы провожали его прокладывать первую борозду на целинных землях Казахстана. Возвратясь через три года с похвальными грамотами за трудовые успехи, он занимает должность главного агронома в колхозе-миллионере им. Орджоникидзе и принимает, как специалист, первую американскую делегацию в СССР ученых по сельскому хозяйству.

По советским законам сын за отца не отвечает, но практически я был лишен многих прав. Меня долго преследовало черное пятно «сын врага народа», которое постепенно и незаметно сошло при хрущевской оттепели, а коммунистическая партия неоднократно приглашала меня в свои ряды.

Работая в мозговом центре ЦЗЛ ЮТЗ, где теория проверяется практикой, я пришел к выводу, что учение марксизма не подтверждается жизненной практикой, а в подтверждение страны-сателлиты по Варшавскому договору развернули оглобли на 180 градусов. Повинуясь внутреннему протесту, я кладу на стол секретаря горкома КПСС партбилет с заявлением со следующим содержанием: «В связи с тем, что теория марксизма не подтверждается на практике, считаю ее нежизнеспособной, прошу не считать меня в ее рядах». Уговоры забрать билет не имели успеха. Вскоре сама история нас рассудила: страна Советов рухнула, Украина стала независимой страной.

Можно ознакомить читателя со словесным портретом малой родины. Конечно, характеристика будет субъективной: взгляд одного человека, да и касаться будет одного временного периода. Вспомним людей, события и саму среду обитания. Родину, как и мать родную, не выбирают. Это дар судьбы с чувственными связями, которые нематериальны и не имеют эквивалента цены.
Никополь был, как драгоценное ожерелье, обрамлен Днепром и Лапинкой с малахитовыми плавнями, золотистыми степями, седыми скифскими курганами. Всю эту красоту покрывал голубой небосвод – отсюда и цвет флага нашей страны. Это ожерелье как историческую эстафету и передает одно поколение другому. Но беда в том, что правопреемниками отвергается старое, отжившее, не имеющее, на их взгляд, ценностей. Закономерен жизненный процесс: зачастую с водой выплескивается и ребенок, а общество лишается памятников культуры и искусства…

Что запомнилось от уходящей эпохи? Навсегда мы лишились памятника деревянного зодчества восточной Украины церкви Покрова Пресвятой Богородицы, торгового центра города с шопой, городского парка культуры и отдыха, реки Днепр с подругой Лапинкой и много другого, дорогого сердцу никопольчанина.

Разве могут забыть старожилы полутораметровую трубу репродуктора, с которого голос Левитана объявил о начале войны, а в мирное время Синявский собирал сотни болельщиков на свои футбольные репортажи.

Еще много лет будет звучать в ушах 28-тысячного коллектива последний гудок поезда, который около двадцати лет доставлял рабочих из старой части Никополя к Южнотрубному заводу. Не успел на посадку – шестикилометровый марш-бросок, а опоздал на работу более 15 минут – карательная ссылка на строительство Беломорканала.

 

Рабочий поезд, в народе прозванный «кукушкой»

 

Распорядителем подвижного состава был кондуктор Петро, высокий, с копной рыжих волос, гроза мальчишек: головной убор безбилетника моментально вылетал в окно вагона, а так как скорость под горку поезд набирал медленно, то можно было подобрать кепку и успеть заскочить в последний вагон.

Последний свой рейс «кукушка» совершила 31 августа 1958 года.

Нельзя забыть мастера по ремонту арифмометров дядю Нику, который на каждом перекрестке в центре города останавливался, провозглашая лозунг: «За Родину! За Сталина!», «Вперед!». Это были последствия контузии, пережитых ужасов на войне.
А идущих впереди сограждан чувства боязни и страха вынуждали перехо-дить на другую сторону тротуара, чтобы не встре-титься с прокурором Сулимовым или кагэбистом Кокуркиным.

С какой гордостью и уважением делегировали горожане кавалера трех орденов Славы Федора Насекина быть участником Парада Победы на Красной площади!

 

Федор Федорович Насекин

 

Золотыми буквами вписано в книгу памяти имя наказного атамана Никопольского куреня Павла Богуша, возродившего забытую историю славного города на Днепре Никополя!

 

Слева направо: М. Продан, П. Богуш, Л. Дробышева,
М. Жуковский, А. Овчаренко

 

А как не упомянуть о замечательном художнике и педагоге, который щедро делился с окружающими своим талантом, мастерством, знаниями, опытом? Именно таким был Александр Овчаренко, который на протяжении многих лет был единственным в Никополе, кто прививал основы изобразительной грамоты рабочей молодежи. Он постоянно тянулся к знаниям и умел заразить этим стремлением всех, даже при недолгом общении.

Александр Овчаренко воспитал целую плеяду самобытных художников. Сейчас в нашем городе и далеко за его пределами живут и успешно реализуются в творческой деятельности ученики учеников мастера.

 

Александр Михайлович Овчаренко

 

К сожалению, его жизнь трагически оборвалась в 1995 году. О нем забыли на 20 лет. Сейчас в нашем городе стартовал проект «Никополь как судьба», который призван рассказать о людях, чья жизнь была посвящена родному городу, в истории которого они оставили след своего творчества. Александр Михайлович Овчаренко стал первым героем этого проекта.

Многие никопольчане оставили по себе память. Нельзя забыть эпизод, когда начальник конного двора ЮТЗ Фошин на бедке, запряженной рысаком в яблоках, в праздничные дни выезжал со двора. На нем китель с военными наградами, среди которых особо выделялся по размерам и серебряному блеску орден Богдана Хмельницкого. Такой редкий орден притягивал внимание многих. Они норовили подойти поближе, чтобы его рассмотреть.

Остался в памяти в послевоенное время и директор гастронома Лева Борятинский. Он часто общался с покупателями в зале: у него в городе почти все были знакомыми. Вот стоит он возле бочки с кетовой икрой, объясняя для многих посетителей экзотический продукт. Приходилось отгонять желающих ковырнуть деревянной лопаткой эту красную массу, но покупать ее желающих не было.

К народному лекарю из Извилистого переулка Зайцеву протоптали дорогу, как и в Кобеляках, не только из соседних областей, но даже из двух столиц – Белокаменной и Питера. Зайцевские мази ставили на ноги малых детей даже с восьмидесятипроцентными ожогами. В знак признательности местные жители приносили ему дефицитную тару – пузырьки и баночки.

Сам дядя Ника становился во фронт, отдавая честь Платону Федоровичу, – начальнику водной станции: всегда на посту, в морском кителе, фуражке с крабом, дымящейся трубкой. Он кивком головы отвечал на приветствия прохожих, смотря на уходящие воды Днепра, как безвозвратно прошедшие годы.

Во многих семейных альбомах хранятся фотографии мастеров Аптовича и наследников Фимы Разумного. Не одну тысячу раз они произносили команду: «Внимание! Снимаю!». И мы теперь благодарны им за запечатленную историческую память о жителях и городских пейзажах.

Бытует поговорка: «Лучше один раз родить, чем каждый день бриться». Чуть начал пробиваться пушок на лице, иди знакомиться с Филей. Его заточной станок системы Zinger всегда находился у стен шопы. Нога Фили с утра до обеда вращала заточные колеса. После приема «на грудь» «фирма» закрывалась. Сколько было заточено бритв, ножниц, ножей – одному Богу известно (учета не было).

Рядом с Филей была стоянка гужтранспорта дяди Коли – ослик с шарабаном и живой компанией «переспелых» мужиков. Народный рифмослов дядя Коля не отказывал посмешить компанию. Протягивая пустой мешок, цитировал: «Ну-ка, Филечка, дружок, поточи-ка мне мешок». Когда под конец затухающего базара раздавался из шарабана храп дяди Коли, то его верный друг ослик самостоятельно через весь город плелся на Грушку, где хозяйка, открывая ворота, встречала их незлым громким матом. Не в пример коллеге по извозу Мотя Гильдин возвращался домой, на свою Нагорную с парой гнедых, запряженных зарею, под звонкий перестук подков с задорной улыбкой на все 32, где половина золотых. Была и другая тональность возгласа у ворот: «Дети, папа Матвей прибыл, мойте руки и готовьтесь к обеду».

Всему Никополю была известна фраза: «Мадам, где будем делать талию?». Не ошибемся, если назовем Яшку Рекова портным первой руки. Мастер выполнял заказы на пошив от женских панталон с кружевами до зимнего мужского пальто с регланом цвета маренго, а также до перелицовки махновских чумарок. Был он и знатным женихом, но своей холостяцкой свободой дорожил. Но не удалось избежать ему женских сетей. По правительственному указу, если два свидетеля подтверждали, что он был частым гостем девицы, у которой родился ребенок, то ему присваивали отцовство. Вот и пришлось Яшке за свою свободу 18 лет платить алименты.

На расхват среди никопольчан был и печник Андрей Макаров: у него был блокнот очередных заказов. Он был непревзойденным мастером груб и плит, который системой дымоходов создавал такую тягу, что чугунные конфорки плиты выбивали, по словам заказчиков, марш Мендельсона.

 

Андрей Андреевич Макаров

 

Мастер в совершенстве освоил семейный промысел, оставив в прошлом «пережитки» старого режима: фрак с бабочкой и булавкой, карманные швейцарские часы «Pegasus» на серебряной цепочке с брелоком. Изразцовые камины заменили на пролетарские конфорочные плиты с жестяными духовками страны советов. Историю прошлого подтверждает найденная на снесенном подворье визитная карточка мастера.

Время ее не пощадило, но можно разглядеть тисненную монограмму, обрамленную выпуклым цветочным орнаментом, а на ней надпись: Макаров Андрей Андреевич, г. Никополь.

 

Визитная карточка печника Андрея Макарова

 

В памяти горожан не забыты два представителя, занимавшихся разведением домашней живности и садоводством. Это лапинский «куркуль» И.В. Праник – участник Южнорусской губернской выставки 1910 года, где за выращенный им виноград был удостоен премии в размере 20 рублей. За эту сумму можно было купить 5 коров. В этой екатеринославской выставке участвовало 7 губерний под председательством князя Урусова в течение трех месяцев. В такой же выставке за разведение элитных голубей и кур получил две золотые медали Н.С. Набоков. После революции 1917 года в голод 1933 года стая тучерезов с заводом элитных кур пошла на пропитание. За медали в торговом синдикате (торгсин) семья получила гречневую крупу, галеты и селедку. Вот такие удивительные метаморфозы происходили в мозаичном историческом коврике нашего города.

 

Свидетельство о награждении И.В. Праника
«денежной наградой в 20 рублей за виноград»
на южно-русской выставке в Екатеринославе
за подписью председателя
выставочного комитета князя Урусова
 

Разве можно не рассказать о прекрасном и возвышенном, если сам город, среда обитания были настоящей школой красоты, учителями и воспитателями никопольчан. Любой гость с первого посещения был от него в восторге. Пленил он и семейство Сервули – мастеров-каменотесов, прибывших в ХІХ веке из мекки искусства Греции. Никополь стал для них родным домом, а они платили ему делом своих золотых рук.

К сожалению, история не оставила памятных изделий их мастерства, только по крохам можно судить об их таланте. Из самой Италии в Одесский порт привозили белый мрамор для их мастерской, в которой изготовлялись надгробные памятники, столешницы, чернильные приборы, подсвечники и различные декоративные украшения. Оградительные столбики высочайшего художественного уровня стояли возле Покровской церкви, пищебумажного магазина Цепелинского, а сегодня никопольчане могут ладонью прикоснуться к гранитным столбикам, сохранившимся на перекрестке улиц Музейной и Ивана Сирко (К. Маркса и Пролетарской).

 

   

Оградительные столбики
на перекрестке улиц Музейной и Ивана Сирко

 

На первом городском кладбище возле бывшей церкви Иоанна Дамаскина стоял памятник «Древо жизни».

 

«Древо жизни». 1941 г.
Рисунок по памяти. 2020 г.

 

Когда кладбище было закрыто для захоронений, то сохранившиеся фрагменты этого монумента были реставрированы и перенесены на кладбище в районе улицы Первомайской. Сейчас оставшийся гранитный пенек со свитком находится на третьем городском кладбище.

 

Остатки «Древа жизни»

 

А вот жители села Грушевки (Ленинского) ревностно хранят и оберегают крест, изготовленный мастерами Сервули, в память о студенте-медике Всеволоде Малиновском, лечившем селян от холеры. К сожалению, он сам заразился и умер.

 

Крест в память о студенте-медике В. Малиновском

 

А как же не поведать молодому поколению историю старшины Николая Ткача? Во время Великой Отечественной войны советский крейсер с экипажем находился на территории Швеции. А по окончании войны Шведская королева в честь победы организовала бал. Был объявлен женский танец, и королева пригласила нашего земляка быть ее партнером. Интуитивно старшина сообразил, как ему поступить со шлейфом бального платья, конец которого находился в руке королевы. Сверкнувшее кольцо подсказало, что его место на большом пальце партнера – рука королевы легла на плечо старшины. Зал зааплодировал кружащейся в вальсе паре. Командование крейсера поблагодарило старшину за солдатскую находчивость. Ведь был случай, когда высшее командное начальство на торжественном обеде в честь освобождения Венгрии, не владея правилами хорошего тона, пило розовую воду, поданную в пиалах для мытья рук перед десертом. Наш земляк Николай Ткач с честью справился с европейскими этическими нормами и пропагандировал их до глубокой старости в качестве массовика-затейника в Никопольском доме отдыха.

Трудное послевоенное положение в экономике оправдывало негативные поступки жителей. Освещение жилья лампочкой на 25 свечей, отсутствие розеток побуждало «умельцев» конструировать прибор под названием «жулик». В патрон вкручивался цоколь от лампочки с деревянным цилиндром, в двух отверстиях которого размещались клеммы электросети. Это было подобие подвесной розетки. Перед использованием «жулика» на входную дверь накидывался крючок, младший член семьи должен был стоять на стреме на случай появления контроля…

В послевоенное время жителям города преподносились рекомендации для роста здоровых детей. Материнское молоко и другие продуты – это так, между прочим, основное – рыбий жир и гематоген. Прием осуществляется до, после, во время, натощак, а если организм сопротивляется, то двумя пальцами перекрыть носик – и полость рта свободна.

Такие смешные и запоминающиеся эпизоды из повседневной жизни никопольчан можно было слушать и наблюдать в середине прошлого века на нашей малой родине.

 

Ветераны уходящей эпохи
К 70-летию Никопольского краеведческого музея. 1989 г.
Слева направо:
1-й ряд: Е.М. Худик, Н.М. Овсянникова, Е.М. Черник,
М.П. Мизина, Л.А. Сушкова, П.М. Богуш, М.К. Голуб,
Э.И. Агеева, В.Г. Грибовский, Г.Я. Дерибасов, М.В. Жигайло;
2-й ряд: М.И. Тарасевич, Н.И. Махненко, И.С. Сушков,
А.А. Онишко, Н.И. Швыдков, А.Д. Фурман, Н.Д. Топчий,
Л.П. Варивода, М.Д. Продан, П.К. Ганжа, Л.Ф. Бурда

 

Никополь был основан на месте, где когда-то на Днепре была Никитинская переправа, расположенная на Никитином Роге. Для нас он был как золотой рог, который брал начало от места снесенной Покровской церкви, где в наше время соорудили часовенку в память о ней, а заканчивался Рог там, где находятся развалины рынка «Шопа» – единственного памятника уездного торгового центра Украины. Было бы целесообразно на этом месте поставить памятный крест, а на День города никопольчане могли бы, отдавая дань памяти малой родине, устраивать крестное шествие. А что нам преподнесла городская власть? В конце ХХ – начале ХХІ века на этом святом месте было разрешено частное строительство предпринимателю Тульчинскому.

 

«Шопа». 1970 г.

 

Накануне выборов в городской совет желающим быть мэром можно дать совет проехать по городу и посмотреть на черные зияющие проемы окон разрушенных зданий. Такой мертвечины не наблюдалось во время оккупации, а сегодня уже ХХІ век. Так существовать городу невозможно…

Хотелось бы, чтобы внуки и правнуки не повторяли ошибки предшественников. Вспоминаю, как с восторгом и ликованием, со слезами на глазах по всему побережью Никополя встречали передовые отряды воинов-освободителей. На трехдневный отдых-передышку расположился в нашем доме майор-фронтовик. Он был в помятом обмундировании с погонами с двумя красными полосами и звездой, в запыленных сапогах – от всего этого веяло запахом пороховой гари, махорки и окопной земли. Да! Оказывается, запах хранит историческую память.

Великой радостью для меня, еще подростка, было спуститься с кручи и пострелять. После инструктажа майора я нажал на курок. Отдача от выстрела – и детский кулачок с пистолетом «влетел» в лоб. Это был первый и последний выстрел в моей жизни. Сверху послышался окрик: «Майор, подымитесь наверх!». Перед нами стоял молодой офицер-лейтенант с классической выправкой, золотыми погонами с голубой окантовкой, до блеска начищенными сапогами. «Что Вы себе позволяете?» - сказал он. На что мой добродетель выпалил: «Крыса тыловая! Моли Бога, что не передовая. Первая пуля тебя бы не обошла». Уходя, молодой офицер-энкаведист сказал, что об этом будет доложено командованию. На следующий день часть уходила на запад. Майор поблагодарил мою маму за украинский борщ и сказал: «Скоро победа! Конец войне! И тогда мы заживем, Никитична».

С тех пор прошло 76 лет. Никитична ушла в другой мир, неизвестна судьба майора. В конце ХХ века на мою малую родину прибыл пришлый полковник в золотых погонах с обещанием жителям, что они заживут. В черной памяти народа останутся пришлые управители города. На вопрос: «Вы хозяин?» - получили ответ: «Нет, я просто с бодуна».

А как еще можно оценить их так называемый вклад, когда за наши деньги объездили полмира за опытом, и результат на лицо: вилла, жена и дети за бугром, а здесь можно жить в городе без туалетов, детских больниц, без парковых и аллейных заборов, олицетворяющих лицо города. Это при нем была разобрана парашютная вышка и сдана на металлолом. В кошмарном сне жители Парижа не могут себе представить, чтобы, проснувшись, они не увидели Эйфелеву башню. Мэр, который бы сдал ее в металлолом? Тоже такого не может быть! За нее французы жизнь положат. Для жителей Никополя парашютная вышка была таким же историческим памятником местного значения.

До войны аэроклубовцы совершенствовали на ней свое мастерство, а молодежь сдавала нормы БГТО. Для моего брата летчика Виктора Набокова, как и для его сотоварищей по клубу, эта вышка была памятником малой родины: и для тех, кто погиб, и вернувшихся с победой Героями Страны Советов – Петру Тарану, Ивану Гончару, Ивану Яловому. Пусть их Золотые звезды станут приговором позора пришлым охотникам богатства и чинов, причастных к ее сносу. Становится не по себе, что варварство происходило на глазах соотечественников с молчаливого их несогласия. Фашисты ворота педучилища и флагшток соцгорода не тронули, а Иваны, родства непомнящие, снесли.

Пусть будущие поколения берегут историю малой родины – не разрушают, а строят. И с гордостью шагают по бывшим улицам: в центре – по Преображенской, на Довгалевке – по Жидовской, а на Лапинграде – по Рюрика.

Всегда помним, что на нашей святой земле и гетмана Украины избирали, и приняли в свои объятия непобедимого атамана Ивана Сирко!

P.S. Пожелания никопольчан будущим мэрам: «Спасайте памятники малой родины! Не проскачите галопом службу мэра с разрушительной шашкой наголо, а как основатель Никита стройте переправу к берегу города благополучия».

О, мати Січ! О, батько Луг Великий!
Хіба померкне слава козаків?
Літа орел над степом вільним
І згукує на Січ своїх орлів.

Ніколи слава наша не загине.
Земля твоя, тобі нарід!
Степи, Дніпро і небо синє
Не забере ні захід і ні схід.

Д. Дніпровий
(Дмитро Продан),
грудень 1941 р.

 

Великий Луг. 2014 г.

 

Сторожевая вышка. 2011 г.

 

Иван Сирко. 2011 г.

 

Часовня. 2011 г.

 


Исторические утраты города в картинах

Проснувшись, Днепр ломал оковы ледяные…
М. Продан

Вид Никополя со стороны Днепра. 2017 г.

 

Почта. 1986 г.

 

Парашютная вышка. 1975 г.

 

Рынок «Шопа». 2010 г.

 

«Шопа». 1970 г.

 

Здание музея изящных искусств. 1988 г.

Рама картины сделана из рухнувшего потолочного перекрытия здания музея изящных искусств.

Набат «Спаси! Спаси! Спаси!» слышен в ХХІ веке все громче и громче...

Выступающие изогнутые ржавые гвозди оставляют глубокие ранына сердце каждого никопольчанина...

 

«Малая родина» (воспоминания старожила) издана на средства
ОАО «Никопольский завод ферросплавов»,
за что никопольчане сердечно благодарны
его трудовому коллективу и председателю правления,
генеральному директору Владимиру Семеновичу Куцину

 

 

 Джерело: Продан М. Малая родина : воспоминания старожила / Марк Продан. - Нікополь : ФОП Фатєєва К.С., 2021. - 60 с. : іл. - Текст на російській мові.

 

 

 

 

 

 У разі використання матеріалів цього сайту активне посилання на сайт обов'язкове

 

Last Updated on Thursday, 18 March 2021 12:37
 
Нікополь Nikopol, Powered by Joomla! and designed by SiteGround web hosting