Во саду ли, в огороде...

Сейчас на сайте

На даний момент 282 гостей на сайті
Besucherzahler singles
счетчик посещений



Designed by:
SiteGround web hosting Joomla Templates
PDF Друк e-mail
Жемчужины Украины - Поэзия и проза

Галичин М.Є.
Художник, письменник,
член Національної спілки художників України
м. Нікополь, Україна

 

Миражи

      «Избранное»

 

      Полнолуние

 

 

Весной очарован, стою не дыша,
Переполняют мечты и грезы,
От чувств растворилась душа
Впесне ветра и в шуме березы.

 

                     

 

                   На этюдах

Сонно нежился рассвет,
Розовый туман над речкою стелился,
Вдруг обнажился женский силуэт,
Только на миг, и растворился.
Поймав на холст его кисти ударом,
Земной красотой очарованный,
Я оказался божьим даром,
Мгновеньем, к вечности прикованный.


                   Ручей

Бежит ручей, не остановится,
Без отдыха стремится к цели,
И, выбирая путь сноровисто,
Бежит-журчит дни и недели.
Спешит ручей и днем и ночью
Через снега, дожди и ветры,
Как будто надо ему срочно
Преодолеть все километры.
К цели, что маячила в мечтах:
Навеки с океаном слиться,
Проявиться в миражах
И с ними по морям носиться.


                         Апрель

Все перемешалось, кружевами пенится.
Весенний разлив - это чудо природы.
День проснулся, вставать же ленится,
Как будто солнечной ждет погоды.
Рассвет сиреневый, рыжие проталины.
Медленно плывут последние льдины.
Снег еще лежит, да днем растает,
Но палитра замерзла и руки стынут,
Я пишу мастихином, широко и быстро,
Ловлю весенние, чудесные мгновенья,
Спешу, чтоб не рассыпалися искры
Этих минут прекрасных - вдохновенья.


                       Мои родители

Я рожден не только матерью,
Но и бором сосновым, и полем полынным,
Вскормлен самобранкой-скатертью,
Воспитан сказками-былинами.
В судьбе принимали участие
Русалки и нежные феи лесные,
А со страстями-напастями
Знакомили лешие и домовые.
Ветры колыбель мою качали,
Эолову арфу давали послушать,
Луна охраняла ночами,
Музыка сфер услаждала душу.
Поэтому я трепетно люблю природу,
С самого рожденья ее понимаю
И даже ненастную погоду
С наслажденьем принимаю.


               Огонь костра

Я с детства полюбил огонь
Вечернего костра,
Он, будто матери ладонь,
И оберег, и теплота.
Всегда внимательно смотрю
Я на изменчивое пламя
И с ним охотно сам горю
В мечтах и планах.
Вижу в нем чудесные картины,
Возникающие странно,
Нехоженых дорог густые паутины
И неведомые страны.
Мечта разматывает доли нить,
Моя душа светлеет,
И хочется по заповедям жить,
И праведную жизнь лелеять.


                    Майский ветер

Веселый ветер с наглостью хмельною
Пристает к сирени, траву мнет игриво,
Обнимает ветки, шарит под листвою,
Молодые яблоньки клонит шаловливо.
Подмигнули весело вечерние зарницы,
Высветили вишен белых трепетанье.
Они, как будто девицы-блудницы,
Юных чувств стыдливо прячут тайны.
Заворожил всех запах ветра пряный,
Нашло на сад весеннее затменье.
Всех лапает, целует ветер пьяный
И никому нет от него спасенья.


                        Весна

Гоняет ветер белых облаков отары,
Меняет на земле то свет, то тени,
Доносит клекот журавлиной пары,
Шум половодья - пенистой кипени.
В заливе верба в зеркало глядится,
Уж разоделась в модные сережки.
Береза в кисею весеннюю рядится
И примеряет черные сапожки.
Весенний зов меня тревожит тоже.
Вновь талый воздух голову кружит.
И верный друг становится дороже,
И сердце этой дружбой дорожит.

 

                         ***

Я в глухой деревушке родился
Зимней ночью в метель-непогоду.
Тайно в ветхой церквушке крестился
Средь заснеженной дикой природы.
В детстве полынную степь полюбил,
И с тайгой познакомился рано.
С пацанами окрестности все исходил,
Помню вой пурги и шепот бурана.
Мечтал лесничим в бору служить,
С деревьями и травами общаться,
С животными и птицами дружить,
С красивыми русалками встречаться.
Всю жизнь тянуло в дикие места,
Был на Байкале и на Сахалине,
Чаровала гор тянь-шаньских красота
И запах полыни в Чуйской долине.
Таежные костры, чарующие ночи...
Там чувствовал себя отлично.
Мне не нужны ни Крым, ни Сочи,
Наверно, все же я язычник.


                     Гроза

Клубятся дымом в небе облака,
Превращаясь в тучи черные.
Дрожит листва, молчит река –
Испуганные, тихие, покорные.
Вдруг ураганными порывами
Молнии вонзились в небеса.
Воем, грохотом и взрывами
Грозы перемешались голоса.
Придавило небо землю вмиг
Страшным водяным потоком.
Казалось, неминуемо возник
Момент всемирного потопа.
Все это длилось минут пять.
Исчезли тучи, солнце засияло.
Умытая природа ожила опять,
И жизнь еще прекрасней стала.


         Ночей очарованье

Медной тарелкой блестит луна.
В черных плащах прячутся тени.
Крадучись, бродит в ночи тишина.
Чудится шепот цветущей сирени.
Лунным сияньем покрыты крыши.
Теплый эфир спит без движенья.
Мечутся с писком летучие мыши,
Сгоняя чарующий сон наважденья.
Не раз переживал я такие ночи,
Поддаваясь куражу очарованья.
Вот и сейчас ощутить не прочь я
Торжество природы и свиданья.


                   Свидание

Сгорела медленно вечерняя заря,
Зажмурились на ночь цветы,
Повеселел фонтан, о чем-то говоря,
Заступили фонари на посты.
Выбивают шаги нетерпенье,
Слух обострен до предела,
Испортилось вдруг настроенье,
Душа бронежилет надела.
Громом каблучки застучали,
Ночную тишину нарушив,
Вмиг рассеялись печали,
И счастье заполнило душу.


              Свежий ветер

Шлифует ветер волнами гранит:
Еще не шторм, но скоро будет.
Каховское море сегодня гремит,
Душу тревожит и мысли будит.
Налетает ветер вихрями, порывами,
Рвет одежду, всклокочил волосы,
Круто носит чаек над обрывами,
Ревет и воет грозным голосом.
Я вспомнил молодости годы:
Тихоокеанские шквальные ветры,
Возбуждение от штормовой погоды
И бег суровый катеров торпедных.
Вновь сердце птицею трепещет,
А тело будто собирается в полет,
Далекий взгляд отвагой блещет,
Душа адреналин с восторгом пьет.


       Колдовство майской ночи

Уснувший ветер повис на деревьях,
Тишина запеленалась ватой,
Разбрелись в ночи колдовские поверья,
Волшебными снами объяты.
Не стыдится ночь своей наготы,
Сняв сарафан голубого тумана,
Показав образец неземной красоты,
Расстелив кружева грез и обманов.
Настояна ночь полынью и медом,
Земля покрыта ковром из мяты,
Опьянев, веселится природа,
Душой целомудренна, телом распята.
Колдовство до утра не кончается,
Всюду желанные нежные встречи,
Созвучные души в одну сливаются,
Чтобы в мире процветала вечность.


                   Полнолуние

Луна разлилась половодьем в ночи.
Соловей изнемог, тишину разрывая.
Звездопад роняет на землю ключи
От высокой любви и небесного рая.
Ах, какая звенит тишина!
Лунный свет спеленал движенья.
Слышу - падает в речку звезда.
Вижу звук соловьиного пенья.


     Все мы из детства

Из буранов, вьюг, метелей,
Из деревенского поверья
Птицы памяти летели
И роняли свои перья.
Я помню старую избу,
В печи березовые искры,
Окон-наличников резьбу,
Вкус щей сибирских кислых.
Рос, как все: и бедокурил,
И гнезда с яйцами зарил,
Пчел на пасеке обкуривал,
Даже с Лешим говорил.
То детство трудное, босое,
Мне не расстаться с ним,
Оно срослось с моей душою,
Иначе был бы я другим.
На дорогах-перекрестьях
Столько испытал всего,
Но всегда звучала песня –
Наследство детства моего.


            Штормовая ночь

Луна попалась в звездный невод,
Дрожит в сверкающих сетях.
В Каховском море тонет небо,
Купаясь в бешеных волнах.
Упругий ветер снасти рвет,
Яхту щепкой носит в море,
Грокочет, стонет и ревет,
Пловцам неся беду и горе.
Но ветер обессилел, ослабел,
Волна легла и покорилась.
Новый мир покоя захотел,
И луна сетей освободилась.


                     Жизнь

Всегда спешил, куда не ведая,
С детства путешествовать любил,
Звало куда-то неизведанное,
Вокруг чего-то тайного кружил.
Волновало не само событие,
А его предчувствие и ожидание,
Как поезда далекого прибытие,
Как радость первого свидания.
И в творчестве такое же волнение.
Было бы творить неинтересно,
Когда с первоначального мгновенья
О результате было бы известно.
Теперь мне, наконец, понятно,
И в этом уверенно сознанье,
Оно доказывает внятно,
Что жизнь - это ожиданье.


                 Бабье лето

Желтые листья - осени сказка.
Холсты и кисти, и ящик с красками.
Претворил свои планы - мечты души,
Приехал в плавни - этюды пиши.
Очеретьевка-речка, старая верба,
Прыгает птичка - позирует верно,
Погожие дни, облака в небе тают,
В прозрачной тени паутинки летают.
Бреду довольный, слегка уставший.
Шелестит невольно лист опавший.
Этюд «бабьего» лета увезу домой,
Буду образ светлый писать зимой.


                        Осень

Угрюмые плавни шуршат под ногами.
Густой туман дымится над стогами.
Сухие листья ветер распыляет.
Клин журавлиный к югу улетает.
Среди старых задумчивых ветел
В ветках воет порывистый ветер.
От ветра совсем облысела гора.
Дождей и печали приходит пора.

 

                     ***

Чем больше прожитых лет,
Тем ясней воскресает детство,
Шлет оно мне радости привет
И от серой скуки средство.
Удивительно память устроена:
Помню детства дни и вечера,
Теперь часто бываю расстроен,
Нё запомнив, что было вчера.
Ясно вижу сырую тропинку
С золотыми пятнами от солнца,
Брусники полную корзинку,
На болоте серебра оконце.
Красные от ягод кочки,
На них серебряные росы,
Рядом желтые цветочки,
Над ними синие стрекозы.
В моей жизни все бывало:
Удачи творчество и дни рутины,
Но отчаиваться детство не давало,
Показывая светлые картины.

 

                   ***

Когда не спится по ночам
И мороз рисует на окне,
Детство предстает моим очам,
И становится отрадно мне.
...Буран свирепствует в ночи,
Стонут в стенах бревна,
Мечется огонь в печи,
Тени прыгают неровно.
Слушать музыку природы
Безотчетно я любил,
А звук сибирской непогоды
Меня с рождения пленил


               Из детства

За окном поземка, ветра вой.
В печи стреляет искрами береза.
За печью стонет добрый домовой,
Поскрипывают стены от мороза.
Там самовар мурлычет на столе,
Дымится в чугунке картошка.
Отец подкладывает грузди мне,
Мед наливает мама в плошку.
Жаль, что эти не вернуть года,
Где не страшны вьюги и морозы,
Где мама так прекрасна, молода,
Где весело трещат дрова березы.

 

                      ***

Березка за окошком много лет
Передавала по утрам привет.
А прошлым летом, бурею ранима,
Поникла вдруг и листья обронила.
В сердце мое печаль вошла,
Ведь с нею моя молодость прошла.
Природа мне преподнесла урок,
Что в жизни все имеет срок.

 

 В пути

 

 


Жизнь кипит, как пена в кружке пива,
Любимым творчеством заполнена душа,
Каждый новый день - неповторимый,
Мир удивителен, и жизнь хороша.

 


Если сердце не стучит тревожно,
Если есть на все готовые ответы,
Если все доступно и возможно,
Значит, потерял себя ты где-то.

 

                        ***

Увидев в небе журавлину стаю,
Вспомнил юности далекие года,
Которые счастливой сказкой стали
И в сердце поселились навсегда.
Не зря природой память нам дана,
Она минувшей жизнью дорожит,
Как рюмка старого вина,
Лечит душу, голову кружит.


                         В пути

Мечты обнимали меня с детства,
Дороги разные влекли куда-то,
А дорожную карту в наследство
Я получил от предков когда-то.
Интуиции маяк указывал дорогу,
Ветер странствий разгонял туманы,
Музыка сфер устраняла тревогу,
Подруга Луна берегла от обманов.
Простор, распахнутый навстречу,
Я творчеством поддерживать старался,
Свято принимал и миг, и вечность,
Чтоб бег времен случайно не прервался.

 

                      ***

Ветер воет седьмые сутки,
Как метлой, наметает сугробы.
Надоели анекдоты и шутки,
Бригаде планы все угробил.
От морозов металл рассыпается,
Не выдерживают механизмы,
В землянке ребята отсыпаются,
Проклиная погоду капризную.
Почти все работы застыли,
Больше валяемся на койке,
Безделье всем опостылело,
А, главное, замерла стройка.
Но пригнали новые бульдозеры,
Запчастей тракторам подкинули –
И заплескалось огромное озеро
У высокой Тургенской плотины.


           В Кзыл - Кумах

Солнце впаялось в белое небо,
Блестит песчинка каждая.
На песке даже тени не было,
Только свет, жара и жажда.
Даже дышать стало тяжко
Спеленала душу тревога:
Последний глоток из фляжки,
А барханы спрятали дорогу.
Тишину невыносимо слушать,
Уж даже песок не поет...
Рокотом вдруг оглушило уши,
И ниоткуда показался вертолет.


           Горная дорога

Пространства нет, и неба нет,
И дождь - не дождь, его не слышно,
На землю шепотом ложится,
А где-то шляется рассвет...
Монотонный гул мотора,
Тусклый свет холодных фар,
На асфальте гудрона навар,
И световой луч коридора.
Остановилось время даже,
И не людей, и не машин,
Лишь шорохи потертых шин
И темноты сплошная сажа.
Потом высокий перевал,
На нем рассвет засуетился,
И дождь внезапно прекратился,
Луч солнца тучи разорвал.


          В горах Киргизии

Мы в горном мрачном ущелье,
Красные скалы стиснули его бока,
А внизу, в глубокой узкой щели,
Грохочет в бешенстве река.
Быстрая вода вскипает белой пеной,
Шум реки закладывает уши,
Сердце стучит, и вздуваются вены,
Река другие звуки глушит.
Видим древние сооружения
Из грубо тесаных гранитов,
Но, к большому сожалению,
Тайнами веков сокрыты.
С вечера ухает филин где-то,
Страшная ночь плотна, как вата,
Нам дождаться бы рассвета
И быстрей бежать куда-то.


                 В дороге

Пространство обнимает ночь,
С ним время связано навечно,
От фар деревья убегают прочь
Да столбиков километровых свечи.
Шипение колес да двигателя гул,
И кажется, что нет конца дороги.
На миг, вдруг за рулем уснул,
И сердце захлебнулось от тревоги.
Страх выдавил невольный стон,
Съезжаю на обочину вздремнуть,
Ловлю короткий беспокойный сон
 И снова продолжаю путь.


                          ***
Повалил неожиданно мокрый снег,
Запахом морской волны напомнил
Торпедных катеров стремительный бег,
Далекой юностью душу наполнил.
Крутые волны таранят судно,
Соленые брызги слипают глаза,
Удержаться на палубе трудно,
Страшна штормовая гроза.
Но почему-то нет тревоги,
Разгоряченное тело опасность бодрит,
К подвигам манят морские дороги,
Душа на равных с бурей говорит.
Так бывает в юности всегда:
Когда опасность плещется в груди,
Ты в смерть не веришь никогда,
Потому что жизнь вся впереди.


           Неземная музыка

Был у меня счастливый случай:
Нежданно, негаданно
Орган в Липае слушал,
Бетховена и Гайдна.
В костеле готики единство,
Парусники плавают хрустальные,
Цветных витражей таинство,
Органа мелодии давние.
Чуть слышно из поднебесья
Полилась мелодия нежная,
Неземной божественной песней,
Разливаясь морем безбрежным.
Трудно понять, что это было.
Пространство в движенье пришло.
Хрусталем позванивая, люстры плыли
В надвигающиеся бурю и шторм.
Моя душа, покинув тело,
Парила где-то осторожно,
То горько плакала, то пела,
И каждый звук я чуял кожей.


          В Паланге

Летний день в разгаре,
Поет веселый ветерок,
Сосна в коричневом загаре,
Море, солнце и песок.
Без забот и сожаленья
Пишу этюды в холодке,
И покой, и вдохновенье,
И белый парус вдалеке.
С легкой дымкою пейзаж,
Я здесь раньше не был.
Воспринимаю как мираж
Море, песок и небо.


        В музее Чюрлениса

Поначалу тишина заворожила,
Сердца стук заблудился в висках,
В подсознании где-то ожило
То, что детство рождало в мечтах.
Словно вернулся я в сказку
Удивительных детских снов,
Время нежной маминой ласки,
Таинство волшебных замков и садов.
Незамутненная красок гармония
Обретает музыки звучанье,
И волшебная симфония
Рождает радость и отчаянье.
Распахнулось сердце навстречу
Мелодии моря и неба,
Закружила мечта и вечность,
В мир, где давно я не был.


                   Творчество

Который день хожу опустошен:
Ни мыслей, ни желаний, ни волнений.
Я сам себе противен и смешон.
Куда ж ты упорхнуло, вдохновенье?
Вдруг муза прикоснулась осторожно,
Я весь напрягся, как тетива лука,
Мне радостно, и горько, и тревожно,
Ведь творчество - «и жизнь, и мука».
Как к женщине, к мольберту тороплюсь.
Трепетной любви своей не скрою,
А что дороже - до сих пор не разберусь:
И женщина, и творчество - СВЯТОЕ!


                           ***

Небосвод осыпается тихими звездами,
И вдохновенье приходит, как прежде,
Ночь одаряет стихами и прозами,
Душа губкой впитывает нежность.
Я в небо ночное с рожденья внедрялся,
А луна, как фонарь, над моей тропою,
Светила, чтоб не плутал, не спотыкался,
В этом я обласкан был судьбою.
Птица мудрости внушает знания,
Но разгадаю тайну ночи я едва ли,
Потому, что мои скудные познания
Не открывают таинства скрижалей.


                                ***

Хотелось мне постигнуть смысл вещей,
Искал я суть познания - камень предков,
И понял: этой тайной вообще
Владеют посвященные, но редко.
Когда на вещь я луч сознанья направлял,
Другая сторона ее в густую тень спешила,
И, если хоть немного тайну проявлял,
Серьезней мысль вопросы ворошила.
Познавая, оставался без ответов,
А тайна, невидимый саван накинув,
Недалеко кружила где-то,
Окончательно меня покинув.
Решил, что жизни смысл ищу напрасно,
Для смертных тайна зашифрована,
И нам одно должно быть ясно:
На Заповедях все основано.


                   Пейзаж распродажа

Опять втянуться не могу
                                               в творчество,
Душа запуталась, в быту
                                               корчится.
За бесценок продаю мечту
                                              свою голубую
Как проститутка на панели,
                                             стою, торгую.
А совесть протестует моя
                                               строгая.
«Только б душу не продать!» -
                                             молю Бога я.


                      ***

Принудительное творчество
Никому плодов не приносило.
Оно не творит, а корчится,
И для души невыносимо.
Я терпеливо жду вдохновенья,
Ловлю его первые признаки.
Оно приходит на мгновенье,
Ведь муза - дева капризная.
К ее причудам привык давно,
Всегда наготове холсты и краски,
И знаю, что все равно,
В час прихода ей буду обласкан.


           Поздний вечер

Уже в домах погасли окна,
И темнота крадется осторожно.
На улице деревья молча мокнут,
И редкие шаги стучат тревожно.
Сковородой шипят на лужах шины,
Тоску наводит мерный шум дождя,
Мечется по стенам свет машины,
Да собаки лают нехотя.
Депрессия преследует меня,
А вдохновенье куролесит где-то.
Но я надеюсь, муза ожидает дня,
Чтоб посетить меня с рассветом.


                         ***

Я эмоциями в жизни все решал.
Когда над головой проблемы висли,
Мгновенным действием их разрешал,
А уж после приходили мысли.
Всегда срабатывала интуиция,
Надежно помогала в любом деле.
И как тут было не дивиться?
Ведь ошибок я почти не делал.
Да и в творчестве чувства одни:
Я редко готовил эскизы подробно,
Когла появлялись вдохновения дни.
Краски ложились, мечтам подобно.
Значит сердцем жить возможно,
Когда гармонией наполнена душа.
Тогда не скучно, не тревожно,
Жизнь достойна и хороша.


                Радость жизни

Пенится весна вишневыми садами,
Волнует сердце, будоражит душу,
Наполняет светлыми мечтами,
Гонит грусть, кручину глушит.
Порывы добрые переполняют разум.
Как радостно, прекрасно жить!
И хочется теперь все сразу:
Творить, любить, дружить.
Моя семья, друзья, работа –
Прекрасно все, и все мое.
Жизнь хороша, и жить охота
И добрыми делами наполнять ее.


        Волшебное озеро

На Иссык-Куль семьею едем,
В неистоптанную местность,
Нам этот край еще не ведом,
Нас и манит неизвестность.
У самой воды, в зарослях облепихи,
Прячем свой «Москвич» и палатку,
Наслаждаемся природой тихой,
И от людей отдыхаем украдкой.
Здесь колдовство начинает апрель,
Наполняя озеро водою талою,
В ней даже обычная форель
Вырастает до семнадцати килограммов.
Мы пьем эту воду и дышим озоном,
Лечим душу, исцеляем тело,
Потому желанье каждого резонно,
Сюда вернуться всем хотелось.
Вдруг ночью снегу навалило,
Расшалилась холодная осень,
И жаль, что, уезжая торопливо,
Забыл я в озеро монетку бросить.


                 Синяя птиця

Всю жизнь вокруг меня летала,
Синевой небесною манила,
Своим вниманьем помогала,
Чем-то неизведанным дразнила.
Врастал я в землю совести корнями,
А нравственность поддерживала крона,
Потому и днями, и ночами
Птица Синяя кружила - не ворона.
Дружбу тесную она с детьми свела,
Их чистою моралью дорожила,
Мужала с ними и цвела,
Им светлую судьбу наворожила.
Я ей признателен без слов,
И не болит душа, не тужит,
Она крылами алых парусов
Уже над внуками моими кружит


               Притяжение

Горит в полнеба вечерний закат
Пылает и сердце в ожидании встречи,
Звучит в голове колокольный набат,
В душе догорают сомнения свечи.
Украсили звезды бездонное небо,
Для свидания вечер хорош,
Но тебя опять сегодня не было,
Может, и завтра не придешь.
Но я до утра буду ждать с букетом,
А не встречу, не буду ныть,
Все равно между нами где-то
Пролегла притяжения нить.


          Время свидания

Отполыхал закат жар-птицей,
Фейерверком рассыпались звезды.
Пришло время мое насладиться
Свиданием с поэзией и прозой.
Эти интимные встречи с музой
У нас нечасты и нелегки.
Бывает страсть для нее обузой,
И уходят не рожденными стихи.
Иногда слова прилетают птицами,
Садятся на вдохновения ветку,
Вдруг слетают на чистую страницу
И стихами залетают в клетку.
Меня часто посещают синицы,
Иногда и журавль с неба,
Но, чтобы прилетела жар-птица –
Такого никогда еще не было!


       Из одного дерева

Мастера бывают разные:
Одни лениво машут топором,
У других работа - праздник,
Ее не оставляют на потом.
Одни строгают древесину,
Чтобы глухой забор построить,
Другие напрягают спину
Красивую шкатулку изготовить.
Трудятся те с кислой миной,
Эти - с радостной улыбкой,
У тех выходит грубая дубина,
Рождается у этих чудо-скрипка.


                             ***

В юности бродил я в девственном лесу,
Влюбленный искренне в русалок,
Уверенный, что радость им несу,
Свою любовь как праздничный подарок.
Я твердо верил - нет греха во мне,
Был убежден - мне не в чем каяться
И не за что гореть в огне,
И не за что на сковородке жариться.
Теперь же не уверен я в безгрешности,
Да и русалки не святыми были,
При скромной, безобидной внешности
Мы вместе с Лешим к ним ходили.


                Скоро зима

В голом парке дорожки шуршат –
Это осень опять растеряла наряд.
Грустит потому и тихонько плачет,
За туманом сырым солнышко прячет
Грустные деревья стоят без кроны.
Скучные на ветках сидят вороны.
И журавли издают крик печальный,
Мне они шлют привет прощальный.
Тихой грусти пора с ними улетает.
На ладони моей уж снежинка тает.
Уже рисует иней белые узоры,
Запорошит зима очевидно скоро.


                       ***

Однажды вагон промелькнул
С черемухой в открытом окне,
И запах забытый тревожно пахнул,
Напомнив детство далекое мне.
Заскучал я у всех на виду,
С друзьями делился грустью
И жалел, что в моем саду,
Не растет белоснежный кустик.
А осенью негаданно вдруг,
Саженец черемухи привез
Юрий Сапронов - мой друг,
И растрогал меня до слез.


     Радости и печали

Жизнь течет по-разному,
С успехами, просчетами,
Но все равно прекрасная,
Мечтами и заботами.
Встречи, расставания,
Радости, печали,
Творчество, дерзания,
Бессонница ночами.
Дороги и тропинки,
Сумерки, рассветы,
Движенье и запинки –
Прелесть жизни в этом.


                           ***

Видавший виды старенький етюдник
Моим другом был долгие годы,
Трудились мы и в праздники, и будни,
И в солнечные дни, и в непогоду.
И вот я с новеньким этюдником хожу,
Ищу мотив осеннего пейзажа,
Но ничего достойного не нахожу,
То грязны камыши, то вода, как сажа.
То дерево не то, то мал родник,
То солнце греет слишком горячо,
Этюдник-то трудиться не привык,
И не желает покидать мое плечо.

 

               Барбарис

                              П.М. Богушу посвящается

Барбарис растет на кручах
Без воды, на каменистой почве,
Одинокий, кислый и колючий,
Но для людей полезен очень.
Не требует признанья и наград,
Живет, не пряча ягод в кроне,
Витаминами делиться рад,
А их в нем больше, чем в лимоне.
Вот так и человек иной живет,
Иногда колючий, не всегда удобен,
Большую пользу обществу несет,
Барбарису скромному подобен.


        А.М. Кирилюку

Снятся мне Ишим, Нура,
Нашей молодости годы,
С этюдником далекие походы
И дым походного костра.
Мы рощицы танцующих берез
С тобой писали по весне.
Они часто появляются во сне,
Да в тумане светлых грез.
Я уже на склоне лет
Давно не меряю дороги,
Бродить не позволяют ноги
И встречать в степи рассвет.
На природу просится душа
К знакомой тихой речке,
Где шепчутся о чем-то вечно
Вербы с зарослями камыша.
И лишь покажется весной
Первый теплый лучик,
Заправляю я на всякий случай
Потрепанный этюдник свой.


             Ночь в степи

Блужу средь чингиля околков,
Не видать вокруг ни зги,
Надрывно где-то воют волки,
И от страха замедляются шаги.
Будто в целом мире я один,
Одиночество гнетет и гложет,
И сколько степь ни борозди,
Никто не встретит, не поможет.
Но вдруг овца заблеяла во тьме,
Вдали затеплился кошары огонек,
Надежда вспыхнула во мне,
И я уже в ночи не одинок.

 

            Зов предков

 


                    

 

Кочуют по небу отары-облака,
Бродяжит степью перекати-поле,
С грустью, радостью и болью
Проходят над Днепром века.
 


                            ***

«Летучим голландцем» носило меня,
Пока не бросил якорь на Каховском море,
Очарованный краем, не мог ни дня
Прожить без его легендарной истории.
У могилы Серка я этюды писал,
И много лет пленером были плавни,
Признанье казацкой земле отдавал,
Ее истории сегодняшней и давней.
Тогда древний Никополь рос на глазах,
Возрождались и парки, и скверы,
Дома утопали в фруктовых садах,
Люди к власти питали доверие.

 

                        ***

Память моя миражи проявляет,
Чую прошлое в дымном мареве,
Слышу, где-то мушкеты стреляют,
Вижу татарских набегов зарево.
А наяву - бульдозеры и краны,
Поднимаются в небо этажи,
Претворяются дерзкие планы –
Это нашего города жизнь.
Все меняется: Днепр и степь.
Ощущаю и радость, и горе,
И хотел бы стихами воспеть
Нелегкую нашу судьбу и историю.


       Никополь весенний

Редеет утренний туман,
И возникает чудное виденье,
То ль наяву, то ли обман:
Снежная метель и птичье пенье.
В садах цветущих город нежится
Под плеск волны и птичьи трели,
Пьянеет от рассветной свежести,
Любуясь снежной каруселью.
А шаловливый майский ветер
Срывает с вишен нежные снежинки
И наметает и в садах, и в скверах
Из лепестков веселые тропинки.


                          ***

Петляют тропинки в казацком краю,
По ним брожу и в праздники, и в будни,
Историю с каждым днем познаю,
Хоть со мной лишь мечты и этюдник.
Со мной познакомился древний Ингул,
Базавлук и Томаковский остров,
Я в семнадцатый век слегка заглянул,
Чертомлыкскую сечь отыскать непросто.
Мечты земляные валы рисуют,
Крепкий частокол и курени по кругу,
На резвых конях казаки гарцуют,
Побратимы мне и друг другу.

 

                        Степь

Стелют ковыли степные ветры,
Столбиком стоят сурки у своего порога.
Пылят колеса, нагоняя километры,
Да изредка фазан перебежит дорогу.
Простор бескрайний думы навевает,
Далекое, былое воскрешая, не тая.
И как в немом кино мелькает
И жизнь страны, и жизнь твоя.


               Лето в Никополе

Растрепало солнце огненные косы,
Ритмы города почти не слышны,
Снуют лишь пчелы в ветках абрикоса,
Да винный запах облетает с вишен.
Пустеют улицы, все жарче день,
Лениво брызжутся фонтаны,
Каштаны создают густую тень,
С колясками сидят там мамы.
На белом пляже бронзовы тела,
Морская даль, бездонно небо,
В прозрачном мареве дома –
То ль быль, то ль небыль.


          Утро в городе

Рассеялся ночной туман,
Нечетко город проступает,
Бормочет веселей фонтан,
Фонари невольно затухают.
В траве копаются грачи,
Синицы проверяют нотки,
Вдруг зажглись, как две свечи,
От солнца новые высотки.


           Старый колокол

Слушаю я звоны колокольные,
И отличаю один особенный звон,
Уводящий в казацкие годы вольные,
Нашей славной истории он.
Привлекает меня постоянно,
Голос искусно отлитой меди,
И славные братья ШИЯНЫ,
Оставившие его нам в наследие.
На душе становится спокойно,
Мелочными кажутся невзгоды,
Хочется делать что-то достойное,
Прожить не впустую годы.


    Эхо ушедших времен

Никитин Рог и Чертомлык,
И конный брод, и переправа,
И тихий стон, и грозный крик,
И Серка немеркнущая слава.
И пороги древнего Днепра,
И степей ковыльных бездорожье,
И набеги турок и татар,
И отпор казаков запорожских.
И пенье стрел, и стук копыт,
И звон затупленных клинков,
И битва жаркая кипит,
И крепнет слава казаков.


            Зов предков

Мне снится степь, ковыль,
Ночной костер, и запах кизяка,
И звездный путь, и зноя пыль,
И песнь седого чумака.
Так от чего же душу теребит
Дымок потухшего костра в ночи,
И, как кочевника, манит
И ржанье лошади, и свист камчи?
И скрип арбы, и вздох быков,
И дробь копыт издалека,
И течет из глубины веков
Скифа кровь во мне наверняка.


                      Видения

Гляжу на степь вечернею порой.
Мои видения правдивы и остры:
Курганы-мамонты идут на водопой,
А догорающее солнце - скифские костры.
Катит свои волны старый Днепр,
В седом тумане прячет берега.
В колючей балке бродит вепрь,
Чарами окутывает плавни мгла.
С лысой горы луна скатилась,
Плюхнулась в глубины дикой Конки,
В фонтане брызг внезапно появились,
И тут же растворились амазонки.


            Приднепровье

Бескрайние просторы ковылей,
Глухие приднепровские леса,
Несметные табуны лошадей,
Кочевников глухие голоса.
Девы-воины с днепровских берегов
Вершат набеги в скифские владенья:
Грабят скот, пленяют пастухов
И исчезают в плавнях, как виденье,
На заре седого человечества
В долине рек Волчьей и Конки
В пределах нашего отечества
Существовали девы-амазонки.


          На могиле Сирка

Мерцают звезды над курганом,
Луна сияет в вышине.
Хранит могилу атамана
Ночь-чародейка в тишине.
Зачарован стою у подножья,
Вижу - носятся тени кругом,
Слышу топот и крики ворожьи,
Казацкий напор и победный гром.
Отражается все в подсознаньи.
Во мне прошлое вдруг ожило:
Исчезают века - расстоянья –
Вспомнил то, что не со мной было.


                Запорожье

Бездонное небо, могучие ветры,
Ковыльных степей океан,
Здесь кто из врагов только не был,
Да гнал всех Серко-атаман.
Как соколов стаи, степями летали
Со своим ватажком казаки,
Широкую степь от врагов охраняли
И вольную волю могучей реки.
Мы память и славу о них вознесем,
Будем чествовать снова и снова.
Казачество через века пронесем –
Страны нашей честь и основу.


                     ***

Отчего же светлые печали
Навевают скифские курганы,
Как незаживающие раны,
Тревожат долгими ночами?
Откуда-то глубокой ночью
Вдруг травой ямшан пахнет,
И сердце с трепетом замрет,
И степь предстанет мне воочию.
Походного костра огонь,
На вертеле баранья туша,
Вдруг настораживает душу
В глухой ночи заржавший конь.
Давно бессонными ночами
Мне мнится древняя отчизна,
И эпизоды прошлой жизни
Ко мне приходят не случайно.


   Кучугуры «Великого луга»

Бьются волны о берег высокий
Подмывая песок и гранит,
Свидетелей дальней эпохи,
Которая тайны хранит.
Кучугуры молчат привычно –
Остатки таинственных плавней
Зная, как в отчаянных стычках
Казаки добывали славу.
Хранят кучугуры тайны
И вряд - ли их откроют.
Скоро их, как и плавни,
Каховские волны накроют


                           ***

Мы с другом на этюдах в плавнях
Пишем над речкой столетние вербы
И представляем: здесь где-то, наверное,
Казаки воевали в эпоху давнюю.
На просторах «Великого луга»,
Может быть недалеко где-то,
Гремели выстрелы мушкетов,
Пели стрелы татарских луков.
Возможно эта речка малая,
Была в то время судоходна,
Отправляла казаков в походы,
И назад героев принимала.
Здесь в остатках бывших плавней,
Старые вербы молчат печально,
Вспоминая как в стычках отчаянных,
Казаки воевали славно.


    Памяти В. Филинова

Сумерки завесили окно,
Потекла вечерняя прохлада.
Мы с тобой сидим уже давно
И никуда спешить не надо.
Весело луна глядит в окно,
Желает разговор послушать,
А мы неторопливо пьем вино
И откровеньем обнажаем души.
Уже рассвет позолотил окно,
Мы вспомнили Ташкент и Кубани,
Уж незаметно выпито вино,
И каждый о своем молчим.

 

                   ***

         Ивану Голодяеву

А помнишь,
Этюды мы писали в плавнях?
А помнишь,
В очеретьевкв ловили окуней?
А помнишь,
Какие намечали планы?
А помнишь,
Сколько провели веселых дней?
Задал бы эти я тебе вопросы
И получил бы положительный ответ
Но жизни наши катят под откосы,
И мы уже не виделись сто лет.


                        ***

На море гляжу рукотворное,
Любуюсь трудом человеческих рук,
А вижу дремучие плавни просторные,
«Битый шлях» и «Великий луг».
Тихо дремлет каховская волна,
Еле-еле груженые баржи плывут.
А где-то у морского дна
Подводы чумацкие соль везут.
Гривастые волны бегут и бегут
И ночью, и днем неустанно.
А казаки преследовали тут
И турок, и крымского хана.
И город в электричестве, и даль
Оно и для труда, и для досуга.
От чего же бесконечно жаль
Затопленного «Великого луга»?

 

                 Мой конь

 

 


К нам незаметно подступает вечер,
Запасы наших светлых дней редеют.
Совсем недавно полыхали жизни свечи,
Теперь фитиль коптит и тлеет…

 


              К ночи

Затихли птичьи голоса,
Потухла, потемнела даль,
Погасли блики в небесах,
Повсюду разлилась печаль.
Замолкло все на берегу реки,
Луна бесшумно в воду окунулась.
Лишь цапля всхлипнула с тоски
Да сова в дупле проснулась.


           Ночная дорога

Из сада еду ночью мглистой.
Простужено в посадке ветер воет,
Бросает мне в лицо сырые листья,
Гнилым туманом землю кроет.
Велосипед скрипит уныло и тоскливо,
Спицы грязные невесело мелькают,
Шина спущенная морщится стыдливо,
Обод искры монотонно высекает.
Вдруг огней мерцанье показалось,
В мгновенье улетучилась тревога.
Вся усталость позади осталась,
И побежала веселей дорога.


            Муки и радости

Нервно шагами меряю время,
Ночной темноты сердцем касаюсь,
Взвалив на шею творчества бремя,
Мечтая - радуюсь, страдая - каюсь.
Когда удается порвать быта путы,
Откуда-то приходит вдохновенье.
Вот ради этой роковой минуты
И стоит жить, испытывать терпенье.
Творцу необходимо одиночество,
Всегда его просит душа ранимая,
Познать наслаждение творчеством,
Ни с чем, пожалуй, несравнимое.


               Я помню

Накануне Дня победы
Заговорили об отцах и о войне.
«Отца не помнишь, войны не видел»
Бросил собеседник мне.
Помню своего отца на сенокосе,
Помню его натруженные руки,
Помню, как с ним ходили в гости,
Помню и черный день разлуки.
У меня стоит перед глазами
Сорок первый год, седая осень,
Забежал отец проститься с нами,
На минутку - торопился очень.
Помню родителей беглый разговор,
Помню в их глазах печаль и ласку,
Помню матери прощальный взор,
Помню отцову новенькую каску.
Прошло уж шесть десятков лет.
А, как вчера, стоит в моих очах
Унылый, серенький рассвет,
Вдали отец со скаткой на плечах.


               Предзимье

Совсем испортилась погода,
Дожди день и ночь моросят,
В них растворилась природа,
Ни что не привлекает взгляд.
Тучи прячут солнце где-то,
Сырость глушит звуки,
Не вернется уже лето,
Не развеет моей скуки.
Налетят снега-морозы,
Поселится в душе печаль,
Не оправдались мои грезы,
Что-то не сбылось, чего-то жаль.


                  Мой сад

Я девять лет ухаживал за садом,
Выращивал, лелеял каждый кустик.
Зато потом мог даже взглядом
Снимать с души налеты грусти.
Там невестою Сакура наряжалась,
Нежным запахом Сирень хвалилась,
В похвалах Калина не нуждалась,
Ягодой со мной Арония делилась.
Но пришлось «Эдем» покинуть свой.
И вырубили сад, снесли дорожки.
Где я с восторгом отдыхал душой,
Теперь растет одна картошка.


                      ***

В природе человеческой души
О романтике мечтать,
И даже находясь в тиши,
На алых парусах летать.
Душа гуляет по волнам.
Ее морские увлечения
Даже во сне являют нам
Таинственные приключения.
Я видел другую картину,
Как Аральское море, обмелев,
В песках корабли покинуло,
Песчаных бурь не одолев.
Не представить зрелища печальней,
Не придумать ничего страшней,
Как увидеть в дымке дальней
В барханах затонувших кораблей.


                           ***

Догорает закат над Никитиным Рогом,
Громко чайки кричат, навевая тревогу,
Беспокойно снуют над водой и над сушей,
Говорят - это плачут погибшие души.
Вечер пронизан тоской и отчаяньем,
Стонами птиц и неба молчанием.
Отец давно погиб под Харьковом в бою,
А я все не могу унять печаль свою.


      Прошлое – будущее

Человека каждое мгновение
Тесно с вечностью повязано.
Его любые устремления
В далеком будущем предсказаны.
Связи времен не редки,
Они загадочны и тонки.
Настоящее удерживают предки,
В грядущее несут потомки.
Ярко вспоминаю будущее,
О прошлом лишь смутно гадаю,
В ушедшем узнаю грядущее,
А будущее часто вспоминаю.


             Подходит время

С моих часов секунды облетают
Неудержимо, как осенняя листва,
Телесная энергия заметно тает,
Как между пальцев снежная вода.
Бурная река стекает ручейком
В неизбежное темное царство,
Внутренний голос все чаще тайком
Соблазняет ложью и коварством.
Но я еще последней чаши не испил,
Еще плещутся творческие соки,
Еще не дотворил, не долюбил,
Еще не настали последние сроки.


                               ***

Сердце стучит, как вагон на стыках рельсов,
Мечте навстречу поезд весело несется,
Из доброй сказки радужного детства
В тот мир, что бурной юностью зовется.
Сердце в зрелости трепещет птицей,
С тугими парусами бороздит моря,
В мире все познать стремится,
Не бросая нигде якоря.
Сегодня сердце уж не рвется вдаль,
Неровно бьется тихо в полусне,
А жажда бурь и тишины печаль
Догорают в затухающем костре.


                        ***

Спутниковые антенны на крыше
Белыми тарелками блистают,
А полная луна чуть выше
С ними, как подруга, болтает.
А в юности она со мной дружила
И, как добрый верный друг,
Про любовь мне ворожила
И любить помогала подруг.
А теперь с антеннами беседует,
Не обращая на меня внимания,
Потому, что больше я не бегаю
Уже, как прежде, на свидания.


                     Кто мы?

Недавно нам Фудим поведал
Об открытии ученых непростых,
Что по славянским древним ведам
Были люди-рыбы, птицы и кроты.
Одни, живя среди любой природы,
Ощущают в ней себя случайно
И при возможности ныряют в воду
Исследовать подводные тайны.
Другие рыхлят землю часто,
Среди посаженных кустов и грядок
С радостью пасутся на участках,
Придавая земле идеальный порядок.
Я не роюсь в земле, и нырять не умею.
Ем картошку и люблю воды напиться,
Писать картины - нет занятия роднее.
Наверное, я все же пестренькая птица.


              Время и деньги

Повсюду слышу: «Время - деньги!»
Если так, зачем кайло, лопаты,
И шапка каждого была б по Сеньке,
И были бы все праздны и богаты.
Когда-то время медленно ползло,
И было у меня его навалом,
Оно тянулось медленно назло,
А денег вечно не хватало.
Денег я не накопил,
Не ловчил и не сгибал колени,
Не ленился, много и не пил.
В итоге: и ни времени, ни денег.


                          ***

Мне снятся сны - цветные, яркие,
Пестрые дни незабытого детства,
Рассветы прохладные и полдни жаркие,
Сосновый бор и река по соседству.
Полынное поле, взлетевшие дрофы,
Замедленный бег жеребят.
В грибных лесах нехожены тропы,
Ауканье звонкое сельских ребят.
Как я рад, что в деревне родился,
Не у мусорных баков и смога заводов.
Всегда средь берез и сосен находился,
Питался дарами природы.
А внуки живут в Интернете,
Смотрят «Звездные войны», порнушку...
Безнравственность гуляет по планете,
Растлевая и тело, и душу.


Жизнь прожить – не поле перейти

Вот и подхожу я к краю поля
Через зной, дожди, бураны.
Не баловала в жизни доля –
Я сам свои зализываю раны.
Она не обходила стороной,
Любые трудности переносить учила,
Одарила славною семьей,
В руки кисти и перо вручила.
А требованья предъявляла строги,
Честь и нравственность храня.
Чтобы не свернул с пути-дороги,
Чтобы жизнь прожил не зря.


***

   Саше Христолюбову

Степь, иссохшая от зноя,
Однообразна, некрасива,
Монотонна, серо-сива,
Но и в ней что-то родное.
Верблюжьей колючкой крыта,
С шарами перекати-поля,
Убегающими невольно
От ветров сердитых.
Ни живого кустика, ни ветки,
Не растет и саксаул,
И не встретишь здесь аул,
А юрту чабанскую - редко.
Но кочуют изыскателей бригады,
Которые с терпеньем и отвагой
Напоить драгоценной влагой
Степь эту безжизненную рады.
Сердце этих парней не стынет.
Гидрогеолог Христолюбов Саша,
Чтобы улучшить жизни наши
Всю жизнь свою провел в пустыне.


                    Мой конь

Когда-то миром очарованный пегас
На месте устоять не мог минуты,
Разумно тратить жизненный запас,
Не годились ему никакие путы.
По бездорожью летал, закусив удила,
Изучая и горы, и пропасти,
Устраняя преграды, решал все дела,
Не зная ни страха, ни робости.
В тесной ограде теперь пасется
С путами в дрожащих ногах.
Лишь во сне по просторам несется
Да память хранит об ушедших годах.


                        ***

Мой верный друг-Пегас устал,
Куда-то делась его резвость,
И бить копытом перестал,
И проповедует лишь трезвость.
Да и я уже не тот,
Не красит прожитое время,
Нет прежних творческих хлопот,
И сил нет вставить ногу в стремя.


                        ***

Не желаю причаливать к берегу,
Еще манят далекие волны,
В снах по морях еще бегаю,
Еще мысли идеями полны.
Уж давно борода побелела,
Уж давно надо мной снегопад,
А мне кажется, вишня надела
На меня свой весенний наряд.


                    Октябрь

Навалились свинцовые тучи,
Придавили сосны на песчаной круче,
Прохудилось небо дождевым туманом,
Задымили ветки смоляным дурманом.
Опустело поле, вдаль бежит дорога,
Притаилась лошадь у сырого стога,
Опустила гриву - локоны седые,
Вспоминает лето - дни золотые.
Пузырится речка кругами-пятаками,
Черпает их лодка грязными боками.
Наклонилась ива, шепчется с рогозом,
Как ей, обнаженной, пережить морозы.


               Предчувствие

Старые вербы печально примолкли,
Гибкие ветки в воде полощутся,
От штормового прибоя промокли –
Отдохнуть и согреться хочется.
Полными ведрами ливень хлещет,
Ветер смешал море с небом,
Деревья стонут и трепещут –
Давно такого не было!
Расшалилось Каховское море –
Повсюду бешенство воды.
Что-то случиться вскоре –
В ночи предчувствие беды.

 

            Непогода

 


Дребезжит монотонно стекло на окошке,
Тянет ветер унылую длинную песню.
За стеной снег скребется, как кошка,
Беспокойной душе сиротливо и тесно.

 


                     ***

Снег скребет стекло и душу,
Плачут ветра голоса,
Ужасом мой мир обрушен:
Тебя призвали небеса.
Твоей свечи огонь потушен,
Я не сумел тебя сберечь,
Поздно недуг обнаружен,
Мы не смогли его пресечь.
Слезы печали время сушит,
Неутешным горем стонет ночь,
Снегопад все звуки глушит,
Но боль не может превозмочь.


                      ***

Как мотылек на острие иголки,
Трепыхается душа осиротело,
Живет еще лишь сердце только,
Безразлично стало к жизни тело.
Закат цвета потухшего золота,
Серая грусть въедается в душу,
В сердце стук наковальни и молота,
Жизни ритм навсегда нарушен.
Уже бывают памяти провалы,
Но в тайниках души твой образ вечен,
Он незыблем, как гранита скалы,
Я тоской с ним навсегда повенчан.


                     ***

Я помню школьный карнавал
В театре оперном Алма-Аты,
С каким я упоением танцевал,
Как вальсом наслаждалась ты.
А после ворожило таинство ночи
Нежным лебединым пухом белым,
Почти невесомо и медленно очень
В неизведанный мираж все одело.
Растворяясь в заснеженной сказке,
Невольно колдовству поддаваясь,
Мы впервые и без опаски
Всю дорогу неумело целовались.

 

           Старая записка

На днях случайно обнаружил,
В старом тургеневском томике,
Свидетельство наивной дружбы
В твоей записке тоненькой.
Проснулись вновь воспоминанья,
Такие радостные, свежие,
И наши чистые признанья,
И чувства незапятнанные, нежные.
Я снова в юности беспечной,
Блестит луна, цветет сирень,
И, словно в молодости вечной,
С тобой встречаю новый день.


                    ***

В травах росных по колено
Я брожу по сенокосам
И шепчу тихонько: «Где ты?»
Но ответа нет вопросам.
А луна все так же светит,
Искрятся серебром покосы,
Но никто мне не ответит:
Это слезы или росы?


Веселая грустная песенка

Нас четверо было Веселых друзей.
Всегда были вместе,
Водой не разлей.
Мы жили в горах,
Мы бродили в тайге,
В походы ходили
Всегда налегке.
Я помню Тянь-Шань,
Я помню Балхаш,
Веселый костер,
Зеленый шалаш.
Я помню ребят,
Привал озорной,
Простую девчонку,
Что стала женой.
Друзей вспоминаю,
Родные края...
Нас двое осталось:
Память да я.


           Млечный путь

С сотворенья мира река течет,
Загадочно мерцает серебром,
Людским деяниям ведет учет,
Предохраняя вечности крылом.
Под ней земной проходим путь:
Рождение, любовь, заботы века.
В конце должны в нее нырнуть
И вернуться новым человеком.
Медленный поток ночного неба
Душ бессмертных хранит тайну.
Кем бы ты в сей жизни не был,
Твоя душа в ту реку отлетает.


                      ***

В печальных сумерках души
Опять я дни минувшие листаю,
Страницы шепчутся как камыши,
Из прошлого шепот успокаивает.
На годы мои нанизаны бусы
Камней драгоценных и не очень,
Определяя моей жизни вкусы,
Распределяя на дни и ночи.
С кем дружил, кого любил?
Сажал ли дерево, дом ли строил?
Кого родил? Достойно ль жил?
Вообще как человек, чего стою?
С женой любимой родили дочь и сына,
И дом построили и посадили сад,
Когда придется этот мир покинуть,
Подумаю, что жил не зря, был жизни рад.


             Каштановая аллея

Бегает взгляд по пустынной аллее:
Ворона в голых ветках копошится,
Сырой костер пожухлых листьев тлеет
Да клочьями седой туман клубится.
Совсем недавно свежим, бурным маем
Горели ярко здесь каштановые свечи,
И я, букет сирени обнимая,
Радостно бежал тебе навстречу.
А ныне медленно бреду по осени,
Плавает память по жизни-реке.
Судьба цветов уже не просит,
Сжимая трость в моей руке.


                     Дожди

Дождь все прядет прозрачную нить,
Кутает в пряжу дома и людей.
Как же мне образ твой сохранить
В пору осенних тягучих дней?
Брожу по бульвару, стою под кленом,
В лужах огромных снуют пузыри,
А в памяти май, цветущий, зеленый
И образ твой нежный на фоне зари.
Думы меня согревают и ранят,
От дождя ли, от слез запотели очки.
Крупные капли о зонт барабанят,
Мне чудится - это твои каблучки.


                 Две весны

Ночь весенняя. Опять не спится.
Память листает ушедшие годы.
То ли мерещится, то ли снится
Моей весны торжество природы.
Волшебная ночь, манящие тени,
Луны колдовское сиянье,
Дурманящий запах сирени
И трепетных губ слиянье.
Теперь весна на Ту и не похожа,
И лунный свет не Тот, сирень не Та...
А Та весна с годами все дороже,
Да жаль, туда не ходят поезда.


              Память

Увидел старую вещицу –
И память улетает в прошлое,
И возвращает синей птицей
Давно забытое хорошее.
В тумане молодость покажется,
Исчезнет повседневный мрак,
На светлом настроеньи скажется,
И я иду, чеканя шаг.
И взор за горизонт бежит,
И разливается надежды свет,
И хочется еще прожить,
И радостно встречать рассвет.


                         ***

Наконец, отчаянье ушло в небытиё,
Притупились душевные муки,
Предо мной лишь лицо твое,
И не могу взять кисти в руки.
Так целый год ушедшим жил,
Помалу эзотерику читал,
С оккультными науками дружил
И новым человеком стал.
Интересовался кельтами-друидами,
В одно мгновенье написал Купалу,
Увлекся духами-кариатидами,
И радость жизни возрождаться стала.


                          ***

Звездное небо - храм любви извечный,
Бессонной ночью мне подарок,
Весело горят там твои свечи,
Мерцает и моей свечи огарок.
Поет и ветер голосом твоим,
И ручеек бормочет рядом,
И лунный взгляд неповторим,
И ты одариваешь этим взглядом.

 

                         ***

Разматывает память жизни нить,
Тонет душа во мраке ночи,
Не в состоянии она творить,
И кисти в руки брать не хочет.
В ней давно умолкли скрипки,
Дружу с печалью и тоской
И не верю, что твою улыбку
Смогу увидеть в женщине другой.


           Уже не верится

Иногда в сознаньи промелькнет
Картина юности далекой,
И сердце радостно замрет,
Увидев взгляд зеленоокий.
Тянь-шаньские горы высокие,
Дни веселые, счастливые,
Чувства нежные, глубокие,
Лица строгие и шаловливые.
Теперь уж у потухшего огня,
Когда и кровь почти остыла,
Закралися сомненья у меня,
Что все это со мною было.


            Непогода

Снега и вьюги, и метели,
Порывистые ветры и дожди
Ко мне нежданно налетели,
И радости от них не жди.
Снег без устали кружится,
Засыпал бороду, виски,
Он и на голову ложится
Грузом грусти и тоски.
Тревогой на душе лежит,
В груди подбитой птицей,
По жизни прожитой бежит,
Заметая следы и лица.
Занесенные поземкой годы
Безвозвратно удаляются,
А прошлой жизни эпизоды
Огнями Эльма загораются.


   Билет с открытой датой

За границу прожитых лет
Судьба выдала льготный билет,
На перекрестке дорог стою,
Анализирую жизнь свою.
Никогда за правду не молчал,
За поступки свои отвечал,
Друзей и врагов вспоминаю,
Теперь свои ошибки понимаю.
У меня был надежный причал,
Детей любил, жену привечал,
Стою между адом и раем,
Куда ведет тропинка, не знаю.


                      ***

Хочется верить, что после меня
Будут жить мои стихи и пейзажи,
И может прочтут на исходе дня
Их правнукам и живопись покажут.
Двадцатого века песнь не легка,
Но кто-нибудь вспомнит искусство наше,
И жизнь моя блеснет издалека
Как свет звезды погасшей.


                   ***

В горной речке Алматинке,
Что в берегах нехоженых
Водилась нежная маринка,
На форель похожая.
А над речкою на круче
Заросли малины
И барбарис колючий
Дарили витамины.
Еще из детства Алматинка
Присылает мне привет,
А уж красавицы маринки
Даже в Красной книге нет.


                              ***

Промчалась жизнь, как плот на перекатах,
Теперь в заливе я стою средь тростника,
И все, что я любил когда-то,
Лишь светит мне издалека.
Волны стремились к горизонту ближе,
Теперь уставшие, как будто спят.
И берег мой тихонько лижут,
И дремлют, лишь во сне шумят.
Ветер вербой скрипит на опушке,
Тихо стонет в прибрежных песках.
Где-то годы считает кукушка
Да дятел стучится в висках.


                      ***

Пропиталась душа печалью
И сердце не радуют встречи.
Мне теперь ближе молчанье,
Чем бесед пустые речи.
Часто день вчерашний посещаю.
Ветер гладит небритые щеки.
На звонки не всегда отвечаю,
И от луны печальные токи.
Стертая монета, она теперь
Забывает прислать и привета,
А тесную дружбу уже без потерь
Развеяла, как пепел сигареты.


                         ***

Праздник жизни отгремел давно.
Скупые дни тревог настали ныне,
И надежды, как прокисшее вино.
Живу как отшельник в пустыне.
Надо мной печальный свет луны,
Зеркалами в море отражаясь,
Поднимает из бездонной глубины
Годы моей жизни миражами.
Как замшелый каменный утес,
Обдуваемый холодными ветрами,
Мечтаю, чтоб печаль мою унес
Корабль с наполненными парусами.


                   Сновидения

В них и быль, и память человечества,
Ведь снятся эпизоды не моей весны
И замки пышные не моего отечества.
Хотя я - малая пылинка во Вселенной,
Но космос весь находится во мне.
И если уж совсем быть откровенным,
Не раз сгорал в космическом огне.
А душа моя бессмертна, я уверен,
И не влечет ее сегодняшняя быль.
Я своему предназначенью верен,
И пусть несет меня космическая пыль.


             Незабываемое

Волной ударил ветер по стеклу,
Колючим снегом зашуршал в окне,
Почудилось, как в догорающем огне
Стреляют искры рано поутру.
Теперь, когда на склоне лет
Я редко выхожу из дому,
Родным становится знакомый
В горах таинственный рассвет.
Былые путешествия мои
Снятся яркими кострами,
Влекут далекими огнями
И скрашивают серенькие дни.
Привязан на своем пороге,
Влача тоскливы дни-ненастья,
И знаю, что такое счастье –
Оно в движении, оно в дороге.


                          ***

Дружили мы, сердец оттаивая стужу,
Ты уверяла: мне твоя душа принадлежит,
Но с ложью ты не можешь жить,
И свое тело оставляешь мужу.
Расстались мы, все опустело,
Но родство душ переживаю я опять,
Понадобилось время, чтоб понять:
Душа твоя нужнее мне, чем тело.

 

                        ***

Ночь, жара, измятая кровать.
Я лежу с открытыми глазами,
Все хочу осмыслить и понять,
Что же происходит между нами?
Опять веский повод нашла
Мой критик, советник, поклонница,
Помочь разобраться пришла
Мой верный друг - бессонница.
Тихонько сидим, душевно беседуем –
Мы до конца с ней откровенны.
Любовь мою последнюю исследуем,
Вопросы и ответы сокровенны.
Эх, женщина! Великое Божье творенье!
Ты — нежность и радость, и боль,
и тревога!
Даже любви твоей счастливые мгновенья
Это в РАЙ и АД проторена дорога.


            Про пенсию

Не грустно и не весело,
Хоть ожидаю пенсию,
Не смеюсь, не плачу,
На пустяки потрачу.
При моей-то трезвости
Нет в деньгах потребности.
Много лет живу один,
Себе слуга и господин.
Вот когда юность требовала,
Денег вечно не было.
Не грустили бы, не унывали,
Если б пенсию в семнадцать лет давали.


          Встреча с прошлым

Погашен костер догорающей осени
Струями стрел дождя затяжного.
Ни ярких деревьев, ни неба просини,
Плывут только клочья тумана седого.
Наполнен вечер тишины молчаньем,
Все звуки попрятались где-то,
Воздух пропитан осенней печалью,
Мы тоже безмолвием этим одеты.
Слова и неловкость скрадывая,
Ты в минувшем все копошилась.
Но ведь наша любовь была краденая,
Ты от мужа уйти не решилась.
Теперь же все кажется пошлым.
Ты по горящим углям ходила.
Захлопнулась дверь за прошлым,
А счастье ведь рядом бродило.


                      Раздумье

Подкралась старость черным вороном,
Задышала вечность тленным холодом,
Задымились годы листьями осенними,
Закружилась память каруселями.
Было у меня плохое, было и хорошее,
Поступки и дела мельтешат порошею,
Построились шеренгою нестройною,
Отбирает память светлое, достойное.
Уточняет совесть близкое и прошлое,
Не вел ли жизнь я склизкую и пошлую?
Рассудила по делам все правильно:
Прожил жизнь в основном праведно.


                      ***

Два портрета над кроватью,
Юный солдат в форме выгоревшей,
И старушка в скромном платье,
С печалью, что не выговоришь.
Скоро уж и моего пути конец,
А мне все трудно воспринимать,
Что старушка и юнец –
Мой отец и моя мать.


         Последнее желание

На перекрестке вечности и бытия
Стою, не ангел и не демон.
Флагом моим была совесть моя,
Я черных поступков не делал.
Без скорби расстанусь с собой,
Но не желаю Аидова плена,
Влечет меня не вечный покой,
А звездная туманность Вселенной.
Чтоб пепел не по ветру мчал
Хранителем тоски-печали,
А влюбленных привечал,
Мерцая белыми ночами.


                       ***

Несет судьба по жизненной реке
И легкий путь не выбирает.
Моя жизнь, как мираж вдалеке,
В приднепровской степи замирает.

 

             Время перемен

 

 

 

Звучит в стихах моих мотив
Гармонии, любви и блага,
А новой жизни негатив
Невольно сам ложится на бумагу.

 


                  Все жаль

В добрые годы двадцатого века
Я с этюдником по району бродил,
И не было довольней человека,
Когда истории приметы находил.
Так в степи, у могилы Сирка,
Ветряк я писал с упованьем,
А остров Любви, даже издалека,
Поднимал мое настроенье.
Их теперь вспоминаю с тоской,
Жизнь похожа на адово пекло,
Давно остров размыло водой,
От ветряка не осталось и пепла.


                        ***

Годы уходят, ценности меняются,
Мораль и совесть исчезли куда-то.
От природы человек удаляется,
Не знает ни рассветов, ни закатов.
По телевизору насилье и разврат,
Песни из двух слов и «под фанеру»,
Обнаженные певицы все подряд
Без голоса и приличной манеры.
Теперь молодежь, и даже девчонки,
С пивом по городу ходить обожают.
Потом таких же подонков
В тринадцать лет рожают.
Беда не в том, что жизнь короче,
И мечта у человека оскудела,
А в том, что мысли у людей порочны,
И душа совсем уж очерствела.


    Широка была страна…

В Алтайском крае я родился,
В Приморском в армии служил,
В Хабаровском чуть не женился.
В Целинном крае долго жил.
На Иссык-Куле угощался чебачком,
В Балтийском море пробовал угрей,
На Байкале омуля «с душком»,
На Арале жерехами угощал друзей.
Осознать развал Отчизны не готов,
От дум тревожных уж не спится:
Друзья, без виз и загранпаспортов,
Вдруг оказались за границей.


***

          Дым отечества

И дым отечества нам сладок и приятен.
                                                  (Гоибоедов)
          Что-то стал отечества мне дым

           Из родного грустно-горьковатым.
                                                  (В.Филинов)

Огромен мир был родины моей –
От Прибалтики до гор Памира.
Я всюду был, везде имел друзей
И восхищался красотою мира.
Телеэкраном стал мир ограничен,
Друзья уж в мир иной уходят.
Другие оказались за границей,
И кому-то мир такой угоден.
Хорошего не видится вокруг,
Душа болит, хоть волком вой.
А дым отечества стал вдруг
Для меня завесой дымовой.


             Успехи капитализма

В моем дворе - нотариальная контора,
Там разный люд весь день толпится.
С утра ведут старушек, у которых
Хотят внучата чем-то поживиться.
К десяти солидней мужики приходят,
Ведут себя спокойней и построже,
Оформляют сделки да дела заводят:
Доверенности, купчие, как положено.
На иномарках где-то к полудню
В пальто до пят, с шарфами белыми
Гордо шествуют капиталисты полные,
Не глядя на людей, проходят смело.
А рядом, в мусорных железных баках
Кропотливо роются, выискивая пищу,
Старики голодные, и дети, и собаки,
По чьей вине мы стали, нищими?


                          ***

Пространство скоростью сужается,
И маятник времен ускорил бег.
С трудом сегодня уживается
В суете и страхе человек.
Питается не вовремя, неправильно,
Модифицированными продуктами,
Уже теперь, как правило,
Травят химией овощи и фрукты.
У кровожадных бизнесменов
Сыр без молока, колбаса без мяса.
Бандитские цели неизменны –
Преступлением наполнить кассу.
Старый мир преображается,
Заметно изменяется природа:
Телята с двумя головами рождаются,
А люди с телами изуродованными.
Что ожидает человечество?
Куда политики ведут народ?
С таким правительством отечество
Наше независимо умрет.


                 Дочки-матери

Половинка луны узаконила ночку.
На соседнем балконе мать баюкает дочку.
Сколько нежной любви и скрытой печали
В той мелодии слышно ночами!
Безысходной тоской наполняется ночка,
Воспитает ли девочку мать-одиночка?
Причитает она над своею кровинкой,
Как ее вырастить в семье-половинке?
С семейной проблемой в стране непорядок,
Распадаются семьи сплошь и рядом,
А дочки растут с каждым годом быстрей
И повторяют судьбу матерей.


                Вандализм

Нет покоя днем, нет полночью,
Растревожен памятью.
Изуродован какой-то сволочью
Памятник.
Превратилось новое общество
В волчью стаю.
Священное место – кладбище
Наживою стало.
Но не алкоголики и наркоманы
В металле нуждаются,
А новой власти команды
На этом наживаются.


                     ***

Получила независимость власть
От любых законов и порядка,
Возможность безнаказанно красть
И брать безнаказанно взятки.
А город постепенно разрушается,
В домах годами кровли протекают.
На ухабах транспорт ломается,
Горожане мэра проклинают.
Воды нормальной не напиться,
Не помним мы уж о воде горячей...
Навряд ли город возродится,
А люди избавятся от жизни собачей.


                 Мой город

О Никополь! Я так тебя люблю!
Но ужасно мне тоскливо,
Когда испытываешь преданность мою
Безобразным своим негативом.
Когда подует ветер от заводов,
Смог на город налетает,
Мешаясь с вонью бытовых отходов,
Медленно на землю оседает.
А когда заморосит дождями,
Начинают кровли дружную капель,
Плещутся лужи меж домами,
Ухабистая на дорогах карусель.


                        ***

Ну что за жители Никопольчане?
Бьют по пустякам тревоги,
То темно на улицах ночами,
То им не нравятся дороги.
Власть им вечно не по нраву,
Ей не дают спокойно жить,
Как найти на них управу,
И спокойно дослужить.
И природа поступает странно,
Коварно даже, грубо говоря,
Вдруг негаданно, нежданно,
Выпал снег в средине декабря.
Да сыпался при том не в меру,
Перекрыл дороги, навалил сугробы,
Настроение испортил МЭРУ,
Теперь хвалить себя попробуй.
Потускнели его речи,
И городской совет притих,
Утонула власть по плечи,
В обещаниях своих.
Не проехать в город и не пройти,
И с водою и с теплом напасти,
У горожан другого нет пути,
Как сменить команду власти.


                      ***

Город увяз в сумерках вечера,
Женщина вышла на промысел,
Семью свою обеспечивать –
Только одни мысли-помыслы.
Маршрут знаком и привычен.
Как лошадь, закусив удила,
Она спешит найти добычу
И удачно завершить дела.
Душа, окаменев, снимает ренту,
Ей не до чувств уже теперь,
А тело отдает в аренду,
Старается, чтоб без потерь.
Нет раскаянья и нет вины.
Ночь привычно протекла.
Но увидеть блеск луны
Нельзя в осколке битого стекла.


                  Эпидемия

Стадо туч пригнал ветер-пастух,
И грипп свиной крадется в город,
Безрадостный день совсем потух,
Карантином навалилось горе.
С грустью опустели улицы, дороги,
Только ветер гоняет ржавые банки,
Горожан охватила тоска-тревога,
Затаились, как птицы-подранки.
Шприцем вонзается в душу ночь,
Люди в светлое утро не верят,
И нет возможности им помочь,
На окнах решетки, в подъездах
железные двери.


       На смерть художника

Мои коллеги — творческие люди,
У них тонкая ранимая душа,
Им становится трудно дышать,
Когда вокруг лицемерие блудит.
Вот и Фектистов Вячеслав
Переживал несправедливость молча
Наблюдая новые законы волчьи,
Где неправый всегда прав.
Слава образован был без меры
И талантлив был от бога,
Но вызывали в нем тревогу
Лживой подлости примеры.
К тому же распалась страна,
Окутало сердце отчаянье,
И, наверно, вовсе не случайно
В нем оборвалась струна.
Поселился в душе моей мрак,
Не залить его водкой,
Ведь и художник Червоткин
Мир покинул точно так.


              Куда мы идем?

Тяжелеет голова, падает на грудь,
Думы горькие тревожат и тиранят.
Лежу, встаю, шагаю - не могу уснуть:
События в стране будоражат, ранят.
Разграбили страну, сменили путь
Другие люди. Их одно тревожит:
Подешевле что-нибудь купить
И продать, как можно, подороже.
В стране и произвол, и геноцид,
Власть грязную не отмоет ливень.
Не удалили девочке аппендицит:
У родителей не хватило гривен!
Что ждет страну, ее народ?!
Что ей останется в наследство,
Если власть не ценит, не бережет
Грядущее державы - детство?


                             ***

Скорым поездом мчится страна в никуда,
Цель ошибочна, туманна, нездоровая,
Разрушаются чиновниками города,
Все предприятия, заводы разворованы.
Все, что раньше создано народом,
У дельцов и депутатов оказалось.
Ни свободной земли, ни природы –
Ничего у людей не осталось.
Не тормозит разогнавшийся поезд,
Его не замедлить и не повернуть.
Чтобы власти напомнить про совесть,
Надо смело стоп-кран рвануть.


                     Без руля

Страна плывет с пробоиной в борту
И не знает, куда ей причалить.
Где бросить якорь, в каком порту?
Пассажиры в тревоге и печали.
Кормчие гавань обещают смело,
Друг у друга штурвал вырывая,
Но рулить достойно и умело
Ни совести, ни чести не хватает.
Пассажиры уже паникой объяты,
Шумят от неизвестности и злости.
Рифы впереди, а может, и пираты.
Кто возглавит капитанский мостик?

 

Джерело: Галичин, Н.Е. Миражи [Текст] / Н.Е. Галичин. – Никополь: ООО «Агенство Поиск», 2009. – 176 с.  

 

Переведення в електронний вигляд: Мирончук М.С.


На нашому сайті Ви маєте змогу ознайомитися з творами письменників та поетів Нікопольщини:

 

 

 


У разі використання матеріалів цього сайту активне посилання на сайт обов'язкове

Останнє оновлення на Четвер, 07 вересня 2017, 15:21
 
, Powered by Joomla! and designed by SiteGround web hosting