On-line

We have 49 guests online
Besucherzahler singles
счетчик посещений


Designed by:
SiteGround web hosting Joomla Templates
PDF Print E-mail
The History of Nikopol Region - General information on Nikopol history
There are no translations available.

Фатєєв Е.,
журналіст газети «Репортер»
Анцишкін І.В.
історик,
головний зберігач
Нікопольського краєзнавчого музею
м. Нікополь, Україна
Біографія
 

Разведчики и контрразведчики Никопольщины

 

Разведка – это тема, интересная каждому нормальному человеку. У кого из нас не захватывает дух от рассказов о таинственных героях плаща, микрофотоаппарата и пистолета с глушителем? И от дьявольски мудрых их антиподов, которые, потирая умные и усталые глаза, ежесуточно борются с агентурой супостатов?

А ведь, оказывается, и наш город вписал свои страницы в истории разведок и контрразведок – от Украины времен Богдана Хмельницкого до современной страны.

 
Як казаки информацию добывали да врагов дурили

Никакую военную организацию невозможно представить без разведки. В Запорожской Сечи под руководством гетмана и кошевого разведывательной деятельностью занимались войсковые есаул, довбыш, писарь и толмач.

 
Казацкий разведывательный разъезд
 

Есаул организовывал и управлял разведывательной деятельностью казацких отрядов на границах Запорожья. Совместно с довбышем он также занимался контрразведкой. Писарь собирал и анализировал разведывательную информацию, поступающую из-за рубежа. Толмач, зная несколько языков, содействовал ему в этом.

Для полевой разведки высылались разведывательные отряды (до 100 человек, действовавших на глубину до 15 км), разъезды (по 5-10 человек, выезжавшие на расстояние до 6 км), разъездные казаки (скакавшие впереди всех на километр). Наблюдение вели бекеты (сторожевые посты из 2-3 человек). Для диверсионно-разведывательной деятельности в тылу врага использовались команды пластунов (3-10 человек), группы для проведения наскоков и засадные группы.

В 1557 г. князь Дмитро Байда-Вишневецкий, пытаясь заручиться поддержкой московского царя Ивана Грозного, отправил к нему «три языки крымских». Так москали в своих летописях называли пленных татар, захваченных казаками во время вылазки в тыл. Эта запись считается первым упоминанием о казацких разведчиках.

 
Карта германского Генштаба

 

Есть сведения, что организатор казацкого флота гетман Петр Сагайдачный засылал свою агентуру в Крым. Но своего расцвета казацкая разведка достигла при гетмане Богдане Хмельницком. Еще готовясь к национально-освободительной войне, Богдан Хмельницкий из Микитинской Сечи (территория нынешнего парка Победы) рассылал своих агентов-агитаторов по всей Украине. Здесь, на днепровом Низе, он заложил основы разведывательной службы, которой уделял громадное внимание. Гетман требовал от своей старшины постоянно вести разведывательную деятельность: «Днем и ночью сообщайте, что у вас делается». Организация разведки согласно «Статьям об устройстве Войска Запорожского» возлагалась на полковников и сотников, но все нити Хмельницкий держал в своих руках.

Впервые в практике современного ему военного искусства Богдан Хмельницкий применил принципы психологической войны. Распространяя универсалы и инструктируя разведчиков, он ставил задания вызывать во вражеских рядах состояние неуверенности и обреченности.

Широко использовалась практика «подставных перебежчиков». Так, перед битвой под Пилявцами в 1648 г. в польский лагерь был заслан переодетый в священника казак, который даже под пытками твердил о прибытии в помощь Хмельницкому 40 тысяч татар (на самом деле их было в десять раз меньше). Чтобы подкрепить эту версию, в казацком лагере по приказу гетмана был дан салют из пушек и мушкетов. Хитрость удалась, уже в начале битвы деморализованные поляки при появлении татарской конницы обратились в бегство.

Во время осады Бердичева в 1652 г. в город был заслан переодетый в польский мундир казак, потерявший в бою ухо. Он рассказал о побеге из плена и пытках, которым там подвергался, демонстрировал отрезанное ухо и рвался поквитаться с обидчиками. Ему поверили. Воспользовавшись этим, в одну из ночей казак открыл городские ворота.

 

Кривонос, Капуста, Тарасенко…

В начале национально-освободительной войны разведкой при Хмельницком руководил Максим Кривонос. Но затем он заявил, что чем заниматься разборкой писем и проверкой слухов, ему лучше махать саблей.

На свое место порекомендовал сотника Лаврина Капусту. В 1640-х гг. тот служил в Микитинской Сечи и пристал к Хмельницкому после восстания реестровых казаков в Каменном Затоне (левый берег Днепра напротив Микитиного Рога). Кривонос характеризовал Капусту как человека «из молодых, да ранних» и указывал, что Капуста «знает столько языков, сколько и сам Богдан» (а тот, чертяка, владел семью (!) языками). Кроме разведки Лаврин Капуста успешно занимался и контрразведывательной работой. Он изобличил в измене жену Хмельницкого Матрону, получившую от Чаплинского задание отравить мужа.

В 1649 г. Капуста раскрыл заговор польского шпиона Смяровского, подкупившего четырех казацких старшин, но провалившегося на пятом. В 1650-1652 гг. ему удалось раскрыть несколько попыток подготовки убийства гетмана (одну из них на пасеке, где любил отдыхать тот), а в 1653 г. – заговор полковника Федоровича.

Летом 1648 г. сам батько Хмель пытался организовать убийство князя Иеремии Вишневецкого – одного из видных политических деятелей Речи Посполитой, о чем князь упоминал в личной переписке.

Еще одним помощником гетмана по разведке был Тарасенко (Стасенко). Именно он организовал в преддверии новой войны одну из самых грандиозных разведывательных операций, заслав с конца 1650 г. до лета 1651 г. в Польшу и Галичину около двух тысяч разведчиков и диверсантов, действовавших под видом нищих, беглецов, бродячих артистов, богомольцев и священников.

Хмельницкий имел также широко разветвленную агентуру из польской, литовской и украинской шляхты. Литовский канцлер Радзивилл сообщал, что враг имеет «своих шпионов и знает все, что здесь происходит». Среди агентов Хмельницкого был даже королевский камергер Верещака, служивший королю Яну Казимиру. А украинский резидент Гжибовский, работавший в одном из регионов Польши, руководил агентурой из 80 (!) человек.

После 1654 г. в сферу интересов украинской разведки вошел и новый «стратегический партнер» – Московия. Так, в Посольский приказ в Москве удалось внедрить профессионального врача и казацкого разведчика Лукьяна Григоровича (Литвина).

И еще раз о Лаврине Капусте. Легенда гласит, что после смерти в 1657 г. Хмельницкого, он забрал из Ильинской церкви в Субботове тела Богдана и его сына Тимоша, перезахоронив их в пещере возле Чигирина, чтобы над мертвым казацкими атаманами никто не смог надругаться. Как известно, останки Хмельницкого так и не найдены.

К великому сожалению, преемники великого гетмана не сумели сохранить разведывательные структуры. Украина была поделена между Польшей и Московией, а колониям разведки не положены.

 

Шпионы-фотографы-картографы

Никополь стал заштатным провинциальным местечком, которое не было интересным объектом для шпионских разработок. Текли года и десятилетия, лениво сменялись века…

Лишь в 1911 г., в преддверье Первой мировой войны Никополь посетила группа немецких фотографов. Они по контракту с московским издательством делали комплекты видов украинских городов и местечек. Казалось бы, рутинная работа. Но вот копии негативов переправлялись… в Берлин, в разведотдел кайзеровского Генштаба. Фотографы были непростые, а военные.

И действительно, если посмотреть комплект открыток с видами дореволюционного Никополя (отпечатанный в 1914 г.), то на них можно увидеть все стратегические объекты – вокзал, пристань, банки, самую высокую точку со Свято-Покровской соборной церковью, берега Днепра.

 
Никопольский вокзал, 1914 г.
 

Все это могло понадобиться немецким войскам при возможном захвате города. Ведь подготовка к грядущей войне уже несколько лет шла полным ходом. Не вызывает также сомнений, что параллельно проводилось картографирование местности.

 

Голова разведчика Шпиндяка

В Гражданскую войну на территории города и края в основном действовали войсковые разведки, которые выясняли местонахождение частей противника – красных, белых, григорьевцев, махновцев, украинцев УНР.

23 мая 1919 г. Никополь скорбел на траурном митинге о смерти тов. Шпиндяка. Вот что писали по его поводу в местных «Известиях» (подаем с сохранением стилистики): «С неограниченным желанием послужить делу коммунизма, с сознанием своего гражданского долга выступить на борьбу за идею коммунизма, сжимая винтовку в руках, т. Шпиндяк, отправился в разведку о действиях Григорьевских авантюристов. Нет слов для выражения скорби о смерти безвременно погибшего товарища. Умер он, как честный солдат на своем революционном посту. Товарищ Шпиндяк погиб такой зверской смертью (ему отрезали голову – авт.), к сожалению, не как коммунист, а как еврей от рук кулацкой банды Григорьевцев…

И мы, коммунисты, должны понять необходимость привлечения беднейшего крестьянства глухой деревни к классовой борьбе, и тем самым изжить национальный шовинизм. Клянемся перед революцией раз навсегда покончить с существующей кулацкой вакханалией деревни.

Мы будем мстить за каждую голову коммуниста тысячами голов паразитов, пользующихся в глухой местности несознательностью и темнотой масс. За наши стремления и идеалы мы все умрем под знаменем пролетарской революции. Группа Екатериносл. Коммунистов».

 

Похороны Шпиндяка и жертв григорьевского восстания, ст. Никополь, 1919 г.

 

В то время отряды восставшего командира Красной Армии Григорьева курсировали неподалеку от Никополя, в районе Капуловки и Алексеевки. Это именовалось Никопольским фронтом. Именно там, у Алексеевки 21 мая красные разведчики попали в руки повстанцев.

Некролог довольно мрачен, но и смерть была непростая. Отношение григорьевцев к евреям было однозначно негативным. Григорьев, бывший царский офицер, предавший и УНР, и красных, в начале восстания выпустил универсал, в котором содержался призыв к борьбе против «коммуны», «чрезвычайки» и «комиссаров из «московской обжорки» из той земли, где распяли Христа». Григорьевцы устроили в 74 населенных пунктах еврейские погромы, в ходе которых погибло 8 000 евреев.

 

Никопольский агент абвера

Закончились бои на Никопольщине. Последние повстанцы, сломленные голодом 1921-1922 гг., покинули наши земли. Практически десятилетие шпионских проявлений не наблюдалось. ОГПУ в основном чистило украинских националистов, троцкистов, кулаков, саботажников и добивало нэпманов.

А вот в НКВД в середине 1930-х всерьез взялось за «шпионов». Тем более, построенный ЮТЗ «не мог не привлечь вражескую агентуру из сопредельных империалистических государств». Поэтому польские, американские, эстонские, немецкие, румынские, австралийские и уругвайские шпионы, засланные своими разведывательными центрами, заполонили отчеты начальников Никопольского горотдела НКВД. Те в то время сменялись практически каждые полгода, но поймать десяток-другой шпионов успевал каждый.

Например, чего стоило разоблачение немецко-фашистской шпионской организации, в состав которой входили все (!) никопольчане, попавшие в германский и австрийский плен во время Первой мировой войны. Таких – 40-60-летних, оказалось пару десятков человек. Людей расстреляли за старый плен! Но самое интересное, что некий агент немецкой разведки действительно находился в Никополе! Однако доблестные ежовско-бериевские органы о нем и не подозревали!

О существовании немецкого «крота» мы можем косвенно узнать из воспоминаний нашего земляка из Шолохово Павла Тарана, летчика-бомбардировщика, генерала, дважды Героя Советского Союза. В 1996 г. он принял участие в слете «орлов» – летчиков-асов Второй мировой войны, проходившем в г. Монтгомери, штата Алабама.

 

Павел Таран

 

Таран был восхищен организациею слета. Он даже познакомился с летчиком-истребителем, подбившем его в ходе советско-финской войны над Финским заливом (Тарану тогда удалось довести самолет до аэродрома). Но еще больше генерал был поражен информацией, которой располагали организаторы слета о его жизни. Павел Андреевич обратился к руководителю Дэвиду Макфарланду с вопросом, и тот, как-то вечером пригласив Тарана в свой кабинет, дал объяснение:

– Павел Андреевич, ассоциация «Орлы» существует около 20 лет, за это время мы собрали богатый материал на летчиков многих стран мира, отличившихся в различных войнах и при испытании авиационной и космической техники. В дополнение мы приобрели богатый материал по итогам разгрома фашистской Германии, среди которого и «Досье» нацистских разведок, – он похлопал по папке, лежавшей перед ним, – на вас и ваших товарищей Молодчего, Осипова, Кретова. Все дважды Герои Советского Союза, вы их хорошо знаете. Мы не могли отказать американским ветеранам-летчикам в их просьбе пригласить вас на 15-й слет, они вас помнят по встрече в Полтаве в 1944 г.

Перелистывая папку, Девид Макфарланд продолжил:

– Разведка Германии следила за Вами, Павел Андреевич, начиная с 1937 г., когда Вы успешно окончили Никопольский аэроклуб, вылетев самостоятельно вторым из 35-и курсантов. Затем освоили сокращенную программу Качинской авиашколы. В 1939 г. Вы освоили самолет СБ в строевой части вблизи Ленинграда, а осенью того же года участвовали в боевых вылетах во время финского конфликта…

Макфарланд изложил всю боевую биографию Тарана: где летал, когда и кем командовал, как награжден, когда был сбит, вплоть до увольнении в запас по возрасту в 1979 г. Полтора часа шло зачитывание документов из таинственной папки. Павел Андреевич вспоминает:

«Я поблагодарил Дэвида за столь подробную информацию. Извинившись, спросил его, нельзя ли иметь на память ленту записи магнитофона? Он посмотрел на меня, улыбнулся и ответил:

– Павел Андреевич, я, вице-президент ассоциации, получив «Досье» поставил свою подпись на договоре с госархивом, что снимать копии или переписывать на ленты из «Досье» – запрещается!

Макфарлен встал из-за стола, похлопал меня по плечу и, улыбаясь, сказал:

– Вы свою биографию знаете лучше, чем сказано в «Досье», Павел Андреевич. Предлагаю выпить еще по рюмке коньяка».

Для нас же важно то, что в середине 1930-х гг. в Никополе сидел абверовский «крот», освещавший деятельность аэроклуба и, вероятно, работу ЮТЗ и других предприятий города. После войны досье на будущих советских летчиков попало в руки РУМО – Разведывательного управления министерства обороны США.

 

Радиоперехватчик Ветцель

С началом Второй мировой войны эпизоды разведывательной деятельности стали разнообразнее и интереснее. Жил, например, у нас в городе Эдмунд Оттович Ветцель. В 1990-е гг. он, как бывший репрессированный, состоял в никопольском «Мемориале».

 

Эдмунд Ветцель

 

Путь «на зону» у него был непосредственно связан с разведкой. До 1941 г. Эдмунд Оттович проживал в Ленинграде. После начала Германо-советской войны его, как знающего немецкий язык (по национальности он был немцем), мобилизовали во флот. Ветцель попал на главную базу Краснознаменного Балтийского флота в Таллине, в разведуправление. На него были возложены обязанности радиоперехвата переговоров вермахта в Прибалтике и подготовки разведсводок.

Эдмунд Ветцель честно выполнял свою работу. Но нашелся бдительный коллега, усмотревший в разведсводках, подготавливаемых Ветцелем, гитлеровскую пропаганду (немцы в радиопереговорах нелицеприятно отзывались о боевых возможностях Красной армии и Краснознаменного флота). Краснофлотца Ветцеля отправили в Ленинград и отдали под трибунал. Он получил свои 10 лет по статье 58-10 (антисоветская агитация и пропаганда, распространение слухов порочащих Советскую власть и т. д.). Могли и расстрелять в военное время.

Эдмунд Оттович вспоминал, что немцы уже замыкали кольцо вокруг города на Неве, когда вагон с осужденными пустили самоходом под наклон по ветке Октябрьской железной дороги. Пулемет немецкого танка прострочил вагон, но пули никого не задели. За линией фронта осужденных приняли в свои заботливые руки героические работники НКВД. Всех заключенных отправили в лагеря отбывать свой срок.

Ветцель сидел в лагере в Красноярском крае. После освобождения он был сослан в Казахстан, где его и реабилитировали в 1956 г. Оттуда он переехал в Никополь.

 

Антидиверсант Зварковский

Но это было далеко от Никополя. А что же у нас в городе? С апреля 1941 г. НКВД было разделено – на собственно НКВД (наркомат внутренних дел) и НКГБ (наркомат госбезопасности). Подразделением первого в Никополе руководил Михаил Матвеевич Ложечников, являвшийся начальником горотдела милиции, вторым – Александр Николаевич Зварковский. Приказом по НКВД СССР № 1396 он получил звание старшего лейтенанта госбезопасности (приравнено к общевойсковому званию майора) и должность в нашем городе.

С июня 1941 г. в Никополе было введено чрезвычайное положение. Ложечников занимался созданием истребительного батальона и борьбой с немецкими разведчиками и диверсантами.

В батальон, разместившийся в школе № 4, напротив завода им. Ленина, направляли тех, кто на то время не подлежал мобилизации. Было создано две роты. В первое время бойцы приходили в батальон после работы, питались дома. Винтовок сначала было несколько, а потом подвезли в достаточном количестве польские трофейные карабины.

Батальон нес патрульную службу по городу, на въездах в Никополь, по берегу Днепра. С приближением фронта Никополь заполонили беженцы. Положение усугублялось тем, что с беженцами сюда инфильт­ровались вражеские агенты. Над плавнями стали замечать парашюты немецких диверсантов. С начала августа 1941 г. на железнодорожной станции Никополь при бомбежках немецкая агентура ракетами демаскировала движущиеся эшелоны. Милиция ночью задержала мужчину в женской одежде, который, несомненно, был вражеским агентом.

Бойцов батальона перевели на казарменное положение. Кроме патрулирования, они теперь часто проводили облавы в лагерях беженцев, участвовали в зачистках Сулицких и Лапинских плавней. 16 августа батальон был распущен. Последним приказом Ложечникова было указание группе из 11 милиционеров уничтожить нефтебазу и пятиэтажную госмельницу № 5 (бывшую мельницу Якоба Зименса). Приказ был строгий: за преждевременное уничтожение объектов или, наоборот, оставление их немцам целыми милиционерам светил военный трибунал. Когда немцы под вечер 17 августа 1941 г. вошли в город, то объекты пылали, Никополь был в дыму.

А что же Зварковский? Он подчищал город от нежелательных элементов, помогал горкому создавать подполье и партизанский отряд, сжигал городской архив и прочую документацию. Правда, организовать подполье так и не удалось, но партизанский отряд был создан и просуществовал два месяца – до октября 1941 г.
 

«Антон» и девушки

Разведывательная деятельность в городе активизировалось лишь после решающих побед на фронтах в 1943 г. Первой в город была заслана группа «Антон». Ею руководила Антонина Васильевна Коростылева, под ее началом действовала радистка Анастасия Григорьевна Попова. Это было уже не первое задание для разведчиц.

Подготовка к заброске в Никополь началась в июне 1943 г. У Коростылевой в городе (ул. Свердлова, 40, ныне Западная) жила тетя Ефросинья Самотейкина. Она с радостью приняла племянницу и ее подругу. Единственным неудобством было то, что дом стоял возле Днепра, у самой переправы, и высокий берег перекрывал радиоволны. Пришлось искать новую квартиру.

Нашли, установили радиосвязь с центром. Однако после нескольких радиосеансов группа «Антон» была раскрыта Евгением Фоменко, в прошлом инструктором одной из советских разведшкол, а в 1943 г. сотрудником СД. Разведчицы были арестованы. Это произошло 17 июля 1943 г. В дальнейшем их ждал концлагерь.

 

 Вас вызывает «Солнышко»

Следующая группа с поэтическим позывным «Солнышко» была направлена в Никополь Украинским штабом партизанского движения в августе 1943 г. Возглавляла ее Евдокия Григорьевна Романова, заместителем резидента был Николай Андреевич Куличенко, радисткой Лидия Степановна Мулявкина.

 

Такими были девушки-диверсанты предвоенной поры

Перед ними были поставлены задачи вести разведку дислокаций немцев, передвижения воинских частей и эшелонов. Группа выступала как семья, бежавшая из Харькова. Она нашла пристанище у сестры Романовой Марии. Устроившись и прописавшись, разведчики 5 сентября сообщили в радиоцентр о своем благополучном прибытии. Вскоре к работе был привлечен хозяин дома Дерновой (ул. Коминтерна, 203, сейчас Гетмана Сагайдачного) и работник железнодорожного цеха ЮТЗ Иван Келембет. В октябре закончилось питание и замолчала рация.

 

Иван Келембет. К сожалению, фото самих разведчиков нет

С блоком питания в Никополь был заброшен Алексей Осипенко. Он был одноруким и не вызывал у немцев особых подозрений. С начала ноября 1943 г. группа «Солнышко» опять вышла на связь с центром. Всего за время своей работы в Никополе она передала 25 радиограмм. Последние дни перед освобождением города, чтобы не попасть в облаву, группа провела в подвале. Сразу после освобождения разведгруппа отбыла в Днепропетровск.

 

СМЕРШ, несущий смерть

Если с «Антоном» и «Солнышком» все более или менее ясно, то третий заброс покрыт информационным мраком. Документы и свидетельства очевидцев противоречат один другому, даты в документах не совпадают, имена командиров и даже названия отрядов перепутаны. Но если взять суть дела, то выходит приблизительно следующая картина. История эта началась в 1940 г. под Выборгом, где молодой лейтенант-артиллерист Макар Лукич Ткачев проявил героизм в боях с финнами и был удостоен редкого на то время и в той войне звания Героя Советского Союза.

 

Макар Ткачев с родственниками

 

Родом он был из местности на границе современных Никопольского и Апостоловского районов. Его отец Лука Лаврентьевич был лесником в Кутянских плавнях (Зеленый Кут). В 1941 г. артсоединение, которым командовал Макар Ткачев, попало в окружение в Беларуси. Вывести орудия и личный состав из кольца Ткачев не смог, за что военный трибунал заочно приговорил Героя к расстрелу. Ткачев сумел пробраться в родные места, и с конца 1942 г. начал создавать партизанский отряд им. Сталина. 

Тем временем в конце мая  начале июня 1943 г. на Никопольщину были сброшены с парашютами майор Владимир Иванович Кравченко с верной радисткой. Затаившись от оккупантов, они наладили связи с Капуловкой, Покровским, никопольскими подпольщиками Хлястикова и Кардашова. Кравченко вот-вот готовился вступить в бой, о чем верная радистка сообщала начальству в радиограммах. Оно поверило, и осенью даже прислало в поддержку майору группу Токарева из десятка диверсантов-смершевцев, а также не раз сбрасывало с самолетов боеприпасы и продовольствие. Делать было нечего, и Кравченко выступил в поход. В его отряде было несколько десятков местных жителей и группа парашютистов Токарева. 

Первая операция на Днепре, против немецких плавсредств, оказалась не очень удачной. Двое парашютистов погибло. Еще хуже было то, что выступление нового отряда привлекло внимание немцев. Против партизан были кинуты калмыки и фельджандармерия. Несколько неудачных стычек привели отряд Кравченко в самую глушь плавней. Это все происходило в октябре 1943 г. Но тут появился свет в конце туннеля. К майору в начале ноября пришло сообщение, что с его отрядом хочет соединится группа фронтовых разведчиков. Кравченко не догадывался, что это была ловушка, поставленная на него Петром Голофатовым, кавалером Железного Креста, командиром зондеркоманды «Петер», дислоцировавшейся в Никополе. На встрече все командование было захвачено или добровольно перешло к немцам (сведения разнятся), и отряд, даже не пытаясь отбить командира, начал поспешно уходить куда глаза глядят. 

В конце концов, беглецы наткнулись на отряд Ткачева, в котором состояло несколько сот человек. Однако новоприбывшие, имея рацию и «Москву за собою», решили взять командование в свои руки. Верная радистка передала в Москву, что Ткачев – агент СД, предатель, глушивший гранатами красноармейцев, прятавшихся в плавнях с камышинками во рту, а его отец тоже гад порядочный. Москва ответила, что приговор не отменен, и она оставляет решение за местными. Тут же организовали импровизированный военно-полевой суд, и через час (23 или 25 ноября) Ткачев с отцом были расстреляны смершевцами перед партизанским строем. Командиром стал некто Белобородько. Но казнь настолько потрясла партизан, что как боевая единица отряд им. Сталина прекратил свое существование в начале декабря 1943 г.

В послесловие этой истории можно добавить следующее. В декабре 1959 г. оба Ткачева были реабилитированы, Макару Лукичу вернули звание Героя. В 1947 г. Кравченко был осужден на 25 лет как изменник Родины. Однако отряд им. Сталина так и не был признан партизанским и его бойцы не получили статус партизан, хотя и пытались добиться этого до самого августа 1991 г.

 

Перед освобождением

Последний заброс разведгруппы произошел уже в дни освобождения Никополя, в феврале 1944 г. Вот, что вспоминал Ермолай Дмитриевич Лысенко, в то время лейтенант, а впоследствии никопольчанин: «В период с ноября 1943 г. по февраль 1944 г. я находился  в одной из групп нашей контрразведки, действующей в районе Никополя.

 

Ермолай Лысенко

 

7 февраля 1944 г. нам стало известно о том, что враг из Каменки через плавни по скрытой переправе уходит в сторону Никополя. Я вместе со своим товарищем получил задачу – разведать место переправы. С нами вызвался пойти местный паренек Василий Вишняков. Под покровом ночи нам удалось установить, что враг отступает по скрытой неглубоко под водой понтонной переправе, выходящей к месту расположения нынешнего главного входа на набережную Никополя. Получив наши данные, командование направило самолет к месту переправы, и она была уничтожена».

 

Сокол из ГРУ

В наше время в Никополь часто наведывается бывший никопольчанин, полковник ГРУ (Главного разведовательного управления Генштаба) в запасе. Однако журналистам «Репортера» не удалось через посредников договориться с ним даже о встрече, не говоря уже об интервью: старый разведчик категорически отвергает какие-либо контакты. Но вот о другом сотруднике ГРУ мы расскажем. Это Николай Минович Сокол, (28 января 1919 г., Никополь – 4 августа 1978 г., Москва). Морской инженер-капитан 1 ранга (что соответствует сухопутному полковнику) с 1952 г. 

В октябре 1941 г. он окончил Высшее военно-морское инженерное училище им. Дзержинского. В германо-советскую войну служил в штабах 85-й морской стрелковой бригады и 26-й армии. После окончания Курсов офицерского состава спецслужбы ВМФ в октябре 1944 г. был направлен в распоряжении разведуправления Главного морского штаба. С февраля 1945 г. служил на административных должностях в Советской военной администрации в Германии, организовывая на местах разведывательные структуры против ФРГ. 

С 1950 г. – в военно-морской разведке, а с 1954 г. – в ГРУ Генштаба: старший офицер, заместитель начальника направления, старший советник при Главном управлении морской полиции военно-морского отдела Союзной контрольной комиссии в ГДР, военно-морской атташе при посольстве СССР в Швеции (1954-1956 гг.), военный, военно-воздушный и военно-морской атташе при посольстве СССР в Норвегии (1964-1969 гг.) и Болгарии (1973-1975 гг.).

 Нужно понимать, что военный атташе – это легальный разведчик высокого ранга. Потому, когда в 1969-1973 гг. Николай Сокол не работал в посольствах, он находился в резерве ГРУ Генштаба. Он уже тогда серьезно болел. Подлечившись, и поработав в союзной Болгарии, снова сдал. В распоряжении ГРУ Николай Минович на этот раз пробыл всего полгода, после чего его списали в запас по болезни. Через два года, в августе 1978 г. Николай Сокол скончался. Он похоронен в Москве.

 

Просто контрразведчик

С 1959 г. до выхода на пенсию в термоотделе ТВЦ-2 работал простой советский рабочий Иосиф Михайлович Сесна. Но биография его была совсем не проста. Родился он в 1923 г. в Житомире, однако войну встретил жителем ст. Биракан Еврейской автономной области таежного Хабаровского края. В июле 1942 г. Биробиджанский военкомат призвал 19-летнего Иосифа в армию. 

На фронт он попал не сразу. Год шло его обучение в Хабаровской школе контрразведки. Чему учили – это секрет. По окончанию школы он был направлен в органы СМЕРШа, курировавшие 943-й стрелковый полк 257-й стрелковой дивизии 51-й армии. Сесна участвовал в освобождении Донбасса, в жестоких боях за Мелитополь, форсировании Сиваша, штурме Сапун-горы и боях в Курляндии. Орденом Красной Звезды и медалями отмечен его боевой путь. 

Много чего вспоминал из фронтовых будней Иосиф Михайлович. Например приводит уникальных случай: «В начале февраля 44-го на плацдарме в районе Сиваша разыгралась метель, все траншеи, ходы сообщения, землянки занесло снегом. Целый день солдаты откапывали и расчищали траншеи, освобождая оказавшихся в снежном плену. А поскольку то же самое было и на переднем крае у немцев, то получилось что-то вроде негласного перемирия, когда и немцы и мы свободно разгуливали в сотне метров друг от друга – и не одного выстрела. Но это продолжалось только один день». 

Сесна рассказывал и о страшных боях за Севастополь, когда в лоб брали немецкие позиции: «В частности, перед боями за Севастополь мы получили пополнение, и в батальоне, в котором я находился, стало свыше четырехсот солдат. После Севастополя из них осталось человек пятьдесят. И так было неоднократно».В 1944 г. «во время боев под г. Бауска (Латвия) иногда складывалась такая ситуация, что наши и немецкие войска буквально перемешивались, т.е. перед нами – немцы, сзади – тоже немцы, за ними – опять наши, получался некий «слоеный пирог», не поймешь, кто кого окружает. Расчленить немецкую группировку все-таки не удалось, но в Курляндском «котле» немцев замкнули».

Ну а самое главное – контрразведка? Ведь мы пишем о наших никопольчанах, связанных с этой специфической работой. Иосиф Михайлович высказывался об этом следующим образом: «В общем, подвигов я не совершал, служба контрразведчика – специфична, главное – борьба с агентурой врага. В моем обслуживании был 2-й батальон и артиллерия 943-го стрелкового полка». Вся остальная тайна службы, тайной так и осталась. Как и секретом осталось, что же делал до 1952 г. контрразведчик Сесна в Литве?  Это вам еще одно подтверждение, насколько специфична и сложна тема, поднятая нами, историком и журналистом.

 

Майор Мюнхгаузен

К 1944 г. немцы ликвидировали серьезные резидентуры Харнака (Корсиканца), Шульце-Бойзена (Старшины) и Штёбе (Альта) в Берлине, Треппера (Отто) в Париже, Гуревича (Кента) в Брюсселе и Радо (Доры) в Женеве. Но Абвер и гестапо не знали, что их ждет впереди. На смену проваленным шпионам пришел никопольчанин, показавший нацистам настоящую кузькину мать…

Его воспоминания сшибают с ног, перечеркивают все, что мы знали из фильмов о разведке и диверсантах. На фоне того, что написано в его воспоминаниях от 1978 г., совершенное Штирлицем, майором Вихрем и четырьмя танкистами со своей собакой меркнет, как луна перед появлением солнца. Автор мемуаров в конце советско-германской войны имел звание майора артиллерии. Потому назовем его… майором Мюнхгаузеном. Почему так – поймете дальше.

По его словам, в середине октября 1944 г. в руки советской разведки попали документы, принадлежащие уничтоженной группе штандартенфюрера СС (полковника) Эрнста Отто Галя, которая выполняла приказ Гиммлера об отводе немецких частей из Италии, Венгрии и Греции.

Документами, якобы, воспользовалось Верховное Главнокомандование (то есть, сам Сталин), создав из восьми человек офицерскую группу разведки во главе с нашим майором-артиллеристом. В нее входили офицеры, в совершенстве владевшие немецким языком, а также немец и болгарин. Они воспользовались настоящими документами офицеров и унтер-офицеров СС. Под именем штандартенфюрера СС Галя, якобы, действовал сам наш майор Мюнхгаузен.

Группа передвигалась на легковом автомобиле «Штейр-220» и бронетранспортере со счетверенным крупнокалиберным пулеметом. Хотя о ней знал лишь узкий круг лиц: командующие фронтами Малиновский и Толбухин, начальники фронтовых штабов и разведотделов (всего 9 человек!), очень скоро группа стала незаменимым помощником не только военного командования, но и политического руководства:
«Меня неоднократно тормошили все наши органы, запрашивали об обследовании военных объектов на территории врага Кузнецов, Василевский, Антонов, Щербаков, Берия и даже Микоян, который принимал, по-видимому, какие-то меры. А маршал Жуков требовал информацию об авиационных боеприпасах врага», «Маршал Толбухин приказал нашей разведгруппе…», «На запрос Генштаба… мы передали следующую справку…», «Тогда на имя секретарей ЦК ВКП(б) т. Игнатьева и Щербакова наша группа сообщила…», «Я получил приказ от начальника штаба 2-го Украинского фронта генерал-лейтенанта Захарова…», «Наша разведгруппа докладывала шифровкой в МИД СССР Молотову», – то и дело читаем на страницах воспоминаний.

Группа оказывала даже посильную помощь венгерской и чехословацкой марионеткам Кремля Ракоши и Готвальду.

Так, 20 декабря 1944 г. ей удалось предотвратить вывоз в Германию золотого запаса Венгрии. 16 (!) грузовиков с золотом были перехвачены, сопровождение перебито, а машины выведены из строя и переданы подоспевшим советским войскам. На следующий день еще две баржи (!) с золотом, шедшие в Германию, были офицерской группой затоплены в Дунае.

Группа координировала бомбовые удары авиации двух фронтов. Налеты бомбардировщиков и штурмовиков наносили громадные потери нацистам. «Наши заявки выполнялись немедленно», – пишет автор.

Группа осуществляла и диверсионные задачи:
«Со специальным приказом Гиммлера об отзыве немецко-фашистских войск мы имели возможность свободно действовать как во фронтовых районах, так и в ближайших тылах группы армий «Зюйд»… обвинить любую высокопоставленную особу в заговоре против Гитлера и уничтожить именем фюрера. Так, в конце декабря 1944 г. нами был расстрелян начальник оперативного отдела 4-го армейского танкового корпуса генерал-майор Ширмайстер».

В Вене советские разведчики-диверсанты, пользуясь неограниченными полномочиями, расстреляли инженеров и эсэсовскую охрану авиационных заводов, попутно ликвидировав помощника военного коменданта города. Такие же ликвидации она провела в пригородах австрийской столицы Бруке и Швехте.
Разведчикам удалось вскрыть всю систему обороны противника от австро-венгерской границы до самой Вены. Гестаповцам была умело подброшена дезинформация об измене командующего 6-й армией генерал-полковника Балька, сообщает автор мемуаров. 30 марта 1945 г. он был отозван в Берлин и расстрелян. 6 апреля группа перехватила и расстреляла командующего 6-й армией СС Дитриха. (На самом деле оба завершили войну, сдавшись с остатками своих армий американцам, и умерли своей смертью соответственно в 1982 и 1966 гг.). В Вене возникла паника, чем воспользовались советские войска, начавшие штурм города.
9 апреля группа получила задание спасти от уничтожения венский Имперский мост – единственную оставшуюся в австрийской столице переправу через Дунай. В течение трех (!) дней разведчики выполняли это задание.

«Летчики штурмовой авиации прикрывали нас с воздуха, – пишет автор. – Пролетая на бреющем полете, они приветствовали меня, покачивая крыльями… а затем огнем пушек и пулеметов рассеивали толпы беженцев и солдат, отступавших к мосту».
Когда же самолетов в небе не было, огнем из счетверенного пулемета на бронетранспортере лупили члены разведгруппы. Лишь когда появился советский танк, они поспешили покинуть место боя. И тут заглох мотор бронетранспортера! «Танк рванул вперед с бешенной скоростью, поливая нас градом пуль. К счастью, удалось завести мотор и выскользнуть из-под удара», – вспоминает ветеран.
Отдельной благодарности потомков заслуживают факты разоблачения сепаратных переговоров немцев с англо-американцами (а мы-то думали, что это честь принадлежит Штирлицу) и попыток создания в Германии атомной бомбы.

О переговорах бравые разведчики узнали в марте 1945 г.:
«Как показывали офицеры отдела «П», командующий Лотарингским фронтом в Северной Италии фельдмаршал Кессельринг… уже в ноябре 1944 г. вступил в тайные переговоры с командованием союзных воск, информируя об этом рейхсфюрера СС Гиммлера, о чем наша разведгруппа докладывала шифровкой в МИД СССР Молотову».

Из документов уже упомянутого Дитриха тоже было с достоверной точностью установлено, что Гиммлер через генерала Вольфа ведет переговоры в Цюрихе с англо-американским командованием. Позднее в Чехословакии группой был захвачен офицер связи при штабах Кессельринга и Гиммлера, подтвердивший факт переговоров Вольфа.

 

Так в фильме «Щит и меч» 1960-х гг.лихо работали советские разведчики и переодетые подпольщики

 

А о работах над созданием атомной бомбы разведчики узнали в Вене, допрашивая… тамошних профессоров физики и математики. Видимо, те вели дружественную переписку с немецкими коллегами.

С конца апреля группа охотилась за штабами Кессельринга, Шернера и Власова. В первых числах мая 1945 г. на австро-чехословацкой границе были перехвачены шесть «боссов англо-американской разведки», направлявшихся для переговоров о капитуляции немцев и власовцев. Те должны были без боя пропустить в Чехословакию американские войска.

«Боссы англо-американской разведки» (союзники!) были убиты, при этом они «так и не поняли, с кем встретились в то злополучное утро». А благодаря полученной информации, пишет автор, «войска конно-механизированной группы генерала Плиева «чисто случайно» остановили пьяный поход солдат и офицеров 7-й американской армии генерала Петчи, в одном из ночных боев отбросив их на несколько десятков километров. Американцы бросали горящие танки и бронемашины, в панике бежали, устилая дорогу трупами своих солдат. Тогда за это «недоразумение» Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский принес свои извинения… Генералу Петчи пришлось целый месяц приводить свои войска в надлежащий порядок».

13 мая группа якобы передала координаты маршрута генерала Власова. Автор пытался задержать изменника, однако немецкий офицер со словами «Иуда, швайн руссише» ранил его в грудь. Так завершилось героическая эпопея отважного майора.

Казалось бы, после таких подвигов портреты участников группы должны были украсить первые полосы всех газет Советского Союза. Но так почему-то не произошло. Вылечившегося майора направили служить в Приморский ВО на скромную должность начштаба 664-й артиллерийской бригады. О его подвигах забыли.

А были ли подвиги? В 1978 г. после прочтения воспоминаний героического майора-никопольчанина высокопоставленные фронтовики оставили свои комментарии.
Генерал армии Ивашутин (начальник ГРУ — Главного разведывательного управления Генштаба, в 1945 г. начальник разведуправления 2-го Украинского фронта):

«Приведенные примеры действий разведчиков и упоминаемая им группа по архивным материалам разведотделов штабов 2-го и 3-го Украинских фронтов и ГРУ ГШ не проходят. Полагаю, что материалы в представленном виде не могут быть использованы в интересах военно-патриотической работы».
Маршал авиации Судец (в 1945 г. командующий авиацией 3-го Украинского фронта):

«Кратко могу сказать, что у автора рукописи богатая фантазия. События о действиях «группы офицерской разведки ВГК КА» им выдуманы».
Эх вы, майор Мюнхгаузен!..

 

От Афгана до Мурманска

Имея образование летного штурмана, он служил на Черноморском и Северном флотах. При этом был контрразведчиком, причем, последовательно трех государств – Советского Союза, России и Украины.
Он работал в российской контрразведке, уже приняв… украинскую присягу, а в украинской контрразведке… – без паспорта.
Носит флотскую форму капитана 2 ранга и является подполковником СБУ в запасе. Это никопольчанин Олег Григорьевич Моцак.

 

 

Он родился в 1956 г. на Донбассе – в семье простой школьной директрисы, учительницы математики и непростого шахтера (его отец был бригадиром проходчиков, Героем Соцтруда, членом ЦК Компартии Украины и депутатом Верховного Совета СССР трех созывов).

Окончив Ворошиловоградское военное училище штурманов и Новосибирские высшие курсы военной контрразведки, Олег Моцак прошел «боевое крещение» на Олимпиаде в Москве. Затем был вертолетный полк в Александрии (Кировоградская область). В 1985 г. полк направили на войну – в самую южную точку Афганистана Кандагар. Там офицер контрразведки прослужил два года.

– Мы прикрывали границу с Пакистаном, откуда шел поток оружия. Если сбивали самолет или вертолет, в группу эвакуации всегда входил офицер-контрразведчик. Эвакуировали живых, раненых и тела погибших, – рассказывает Олег Григорьевич. – Если наши попадали в плен, велись переговоры с моджахедами, но этим занимались другие люди. Пленных либо выкупали, либо меняли на захваченных моджахедов. Летчики в плен попадали редко, а вот сбивали их часто: вокруг каждого аэродрома было по 100-150 замаскированных огневых точек, в которых лежали душманы со «стингерами». Огонь велся во время взлета самолетов и вертолетов.

Советские контрразведчики работали в самом тесном контакте с афганскими коллегами, проводили совместные операции, выявляли случаи предательства, продажи боеприпасов со стороны военнослужащих. Как-то задержали советского прапорщика, продавшего боеприпасы моджахедам. В свое оправдание тот заявил, что они не могут принести вреда, поскольку он их предварительно… проварил.
В Кандагаре зим не бывает, а летняя температура – 40-50 градусов. За первый месяц службы в Афганистане Олег Моцак от обезвоживания организма сбросил 15 кг. Через год, приехав в Союз в отпуск, не мог напиться воды.
После двух лет службы в Афганистана он попал служить… в Заполярье. Обслуживал штаб тыла бригады атомных подводных лодок. Оттуда и его морская форма. Большего перепада климата невозможно и представить: с юга Афганистана – на север СССР. Там Олег Моцак служил в 1988-1992 гг. Занимался уже привычной работой контрразведчика.

Развал СССР не сильно поразил офицера:
– Когда меня готовили в высшей школе КГБ, нас знакомили с прогнозами на 7-15 лет наперед. Процессы, которые происходили в Советском Союзе, уже тогда были предсказаны. И то, что кто-то не предпринял превентивных мер, уже вина не контрразведчиков, а высших государственных и партийных руководителей.
С образованием независимой Украины Олег Григорьевич принял решение служить в украинской армии, о чем и доложил своему руководству. Связался с Киевом, написал заявление, подписал текст военной присяги, отправил и стал ждать ответа. Так прошло… полтора года. Наконец, получил ответ из Украины. Приехал, был принят на службу в СБУ. Однако при этом ему полтора года не давали украинского гражданства. Такой вот бюрократический маразм переходного периода: приняв украинскую присягу, он продолжали работать в российской ФСБ, затем, не являясь украинским гражданином, служил в СБУ. Впрочем, с помощью командования, всё разрешилось.

Служил в той же Александрии, в бригаде Национальной гвардии, в 1995 г. вышел в отставку в звании подполковника.
На «гражданке» был начальником службы безопасности одного из банков, директором подразделения этого банка, занимался торговлей сельхозпродукцией. В 2005 г. переехал с семьей в Никополь, где живет и поныне.

 

Последняя жертва

Завершить рассказ о разведчиках и контрразведчиках мы хотим историей, показавшей уровень компетентности наследников ЧК-ОГПУ-НКВД-КГБ в современной России. Произошла она с выходцем из села Шолохово, дважды героем Советского Союза, генерал-лейтенантом авиации Павлом Тараном.

 

 

Мы уже писали о его поездке в 1996 г. в США. В то время генералу было 80 лет. И этому старому человеку контрразведслужбы РФ стали ставить палки в колеса! Вот как он это описал:

«В течение февраля оформил документы в паспортный стол на выезд в США, навестил командующего дальней авиацией, Генштаб, фирму Туполева, вручил им копии письма из Монтгомери, полагая, что поступит к ним запрос по линии режимных органов…

В марте дочь получила паспорт на выезд в США, а мне говорят – ждем ответ от инстанций. Я знал, что в нашей разваливавшейся системе госпаппарата и ведомств слишком все запутано, но такого бардака свет не видел…

В течение трех месяцев я метался, оббивал пороги десятка инстанций – паспортный стол, Генштаб, фирма Туполева. К середине мая раздобыл письменные согласия. Потом потребовали бумагу от Минавиапрома, этого мало, давай от Миноборонпрома. Ведь я последние 16 лет работал в фирме Туполева над самолетом ТУ-160. Пришлось раздобыть брошюру на 30 страницах, которая продавалась на космическо-авиационных выс­тавках в Ля-Бурже и Жуковском, где все параметры самолета проданы за гроши, самолет рассекречен.

В паспортном столе мне показывают документ: «…учитывая, что т. Таран П.А. работал с документами ОВ, допущен к секретным вопросам государственной важности – выезд за границу т. Таран П.А. до 2000 г. – запретить».

В конце концов, за четыре дня до отъезда Павел Таран отправился на Лубянку. Его принял начальник режимного отдела, посочувствовал и позвонил в паспортный стол. Он объяснил, что инструкции писал еще товарищ Берия, и пусть паспортное начальство «плюнет на этот закон». Так Павел Андреевич и вырвался из лап российских особистов, живших по заветам Лаврентия Палыча, и смог по­ехать в США.

 

Джерело: Фатеев, Э., Анцышкин, И.В., Разведчики и контрразведчики Никопольщины [Текст] / Фатеев, Анцышкин // Репортер. – 2017. – 15 августа (№ 62). – с. 3.; – 17 августа (№ 63). – с. 6.;

– 22 августа (№ 64). – с. 3.; – 24 августа (№ 65). – с. 7.; – 31 августа (№ 67). – с. 7.

 

 Переклад в електроний вигляд: Мирончук М.С.


На нашому сайті Ви можете дізнатися більше про історію Нікопольщини:

 

 

 

У разі використання матеріалів цього сайту активне посилання на сайт обов'язкове

Last Updated on Tuesday, 18 May 2021 10:27
 
Нікополь Nikopol, Powered by Joomla! and designed by SiteGround web hosting